Долина теней полностью

— Да уж помоги, милок, — вновь улыбнулась повариха, — а то что-то отходов многовато! Донесешь мешок до выгребной ямы?

— Конечно! — ответил Джейк. Ему тут же выдали тяжелый плотный мешок, и мальчик в потемках отправился на край деревни к освещенной факелами выгребной яме. Жители сбрасывали туда различные отходы, потом закапывали ее землей и через год-другой использовали эту плодородную почву либо в качестве удобрений, либо прямо как поле под засев. Урожай такие ямы давали просто потрясающий.

Мальчик подошел к краю почти полной ямы, крякнул и швырнул мешок вниз. Не рассчитал силу, мешок шмякнулся близко к краю, лопнул и его содержимое, поблескивая в свете факелов, скатилось на кучу отходов.

Джейк увидел все это и понял, что кушать он сегодня больше не захочет. Посмотрев на кучу костей и шкур того, что только что выбросил и того, что выбросили раньше, он решил, что стоит поговорить наконец-то со старостой относительно их пребывания в деревне.

— На рассвете мы уйдем, — сказал мальчик. Староста заметно опечалился. Он и Джейк стояли у горящего в центре площади костра и смотрели, как рядом со столами танцевали под звуки домры девушки.

— Почему? — с искренним сожалением спросил староста.

— Черт с ними, с пальцами, — сказал Джейк. Староста увидел, что мальчик очень бледен.

— А в чем дело?

— Я сейчас помог с кухни мусор выбросить…

— О…

— И мешок лопнул. Уже там, в яме.

— Угу…

— Скажите, что… нет, кого мы съели и почему?

— Хмм… Джейк, знай: ни тебе, ни твоей сестре никакая опасность не угрожает. Наоборот, тут вы в полной безопасности.

— Допустим. Так что там с ответом?

— Понимаешь… Наша религия, она… Она подразумевает, что бог любит нас. Тебя, меня, мою жену, твою сестру — всех нас. Понимаешь?

— И?

— Нас — это значит «людей». Все остальные — наша еда.

— О, — Джейк почувствовал, как внутри у него все похолодело. — То есть вы не только пальцы…

— Да, мы не только пальцы отнимаем. Мы еще и считаем вполне нормальным есть всех тех, кто не является человеком. Особенно в большие религиозные праздники.

— Так кого мы сегодня съели?

— Сатира, корвума и людоящера. Остальные — это корова и пара свиней.

— То есть для вас нет разницы, кого съесть — корвума, этого сквалыгу-торговца с птичьей головой, или безобидную хрюшку? — уточнил мальчик.

— Да.

— И мы… мы… тоже…

— Ты уверен, что хочешь знать ответ?

— Да.

— Да, вы оба тоже ели этих существ, — спокойно сказал староста. Джейку резко поплохело. Он не отрицал, что в его жизни были моменты, когда он вынужден был есть… разное. Но чтобы такое…

— И если мы останемся, мы должны будем принять вашу религию, лишиться мизинцев и принимать участие в подобных мероприятиях?

— Да.

— Вы не считаете это аморальным?

— Прости, Джейк, но нет, — твердо ответил староста. Он посмотрел на мальчика серьезно и отсветы костра добавили морщин на его лицо. — Пойми, это — религия наших предков. Моих родителей, их родителей и всех остальных. Кто-то проповедует одно, кто-то другое. Кто-то говорит, что нельзя рубить деревья, кто-то — что нельзя есть свиней, кто-то — что нужно питаться только мясом. Некоторые вообще уверяют, что в субботу работать нельзя.

— В субботу? — не понял мальчик.

— Не важно, — отмахнулся староста. — И все, каждый, считают, что это — нормально. Джейк, я верю, что ты сейчас не сможешь этого понять и принять, но и я не могу понять твоего отвращения к тому, что делаем мы. Для нас это — норма. Употреблять в пищу существ, не являющихся людьми. Порой тут бывает крайне голодно и тогда у тебя стоит вопрос: съесть какую-то тварь с головой собаки или потерять из-за голода своих детей и жену. Прости, но мы выбираем жить. Зато человеческая жизнь для нас — самое святое, что только может быть. Понимаешь? Так мы воспитаны. И не собираемся ничего менять. Мы — не дикари. Для нас, скорее, ты — дикарь, раз не видишь и не понимаешь всего этого.

Помолчали.

— Утром мы уйдем, — тихо сказал Джейк. Голос его был тверд. — Спасибо вам за все, что вы нам дали. Кров, пищу… Вы очень славные. Только мы не останемся.

— Очень жаль это слышать, Джейк, — опечалился староста. — Мы начали привыкать к вам. Да и Лиз уже подружилась с моими внуками… Ну да ладно. Уходите — так уходите. Никто не станет чинить вам препятствий. Мы дадим вам еды в дорогу.

— Спасибо, — кивнул Джейк. — Последняя просьба: Лиз ничего не говорите. Про ваши «гастрономические пристрастия».

— Разумеется, — кивнул староста. — Мы не дураки ведь. Понимаем, что она — маленькая девочка, не правильно воспитанная с детства.

— Спасибо.

Как только рассвело, Джейк собрал вещи, с благодарностью принял еду в дорогу, тепло попрощался со всеми, с кем успел познакомиться и увел свою сестру обратно на дорогу.

Меряя шагами пространство, Джейк гадал: знал ли Кузьмич о «гастрономических пристрастиях» жителей этой славной с виду деревеньки? Почему-то мальчик думал, что торговец органами не имел ни малейшего понятия о том, чем его там угощали местные.