Ведущий написал на бумажке новое слово и аккуратно прилепил девочке на лоб. Лиз, заметно волнуясь, встала на высокий табурет — иначе ее не было видно сидевшим на задних рядах людям — и принялась задавать наводящие вопросы, а толпа отвечала криками «да» или «нет».
Вся деревня, как выяснилось, очень любила играть в подобного рода шарады.
— Я — солнышко! — счастливо рассмеялась в конце своего «раунда» девочка. Жители деревни одобрительно загомонили. Ведущий вызвал к табурету следующего игрока.
Джейк и Лиз гостили в деревне, где их оставил Кузьмич, уже второй день подряд. Народ обитал там весьма радушный и открытый: они с радостью приняли детей, плату за постой взяли чисто символическую — и то потому что Джейк сам настоял на этом, и даже позвали маленьких гостей на общее веселье — еженедельную игру в шарады. К удивлению Джейка и Лиз, им предложили и самим поучаствовать в происходящем.
В деревне жило порядка полутора сотен человек и почти половина из них присутствовала сейчас в центре селения, на небольшой площади возле колодца. Горел костер, с неба светили звезды и луна, воздух был тёпел и свеж. Жители этого поселения выращивали еду на полях неподалеку, собирали все воедино и делили между каждой семьей поровну. Мотивировали они это тем, что кто-то в поле пашет, кто-то — охотится, кто-то валит лес, которым потом все отапливают дома, а кто-то в кузнице работает. Все по справедливости: кто не работает на всех, тот ничего не получает.
Деревенька поразила Джейка и Лиз не только радушием жителей, но и порядком: везде было чисто, не было ни пьяниц, ни бездельников, каждый, кого они встретили, одет был чисто и занят каким-то делом. Причем делом, которое ему явно по душе: все довольные, улыбчивые.
В шарады играли до тех пор, пока не кончились запасенные для костра дрова. Джейк примерно прикинул, что спать все разошлись часа в три ночи. Жители шли, оживленно переговариваясь. Некоторые даже похвалили детей за смекалку при разгадывании задач.
— Интересные люди, — сказал Джейк, когда он и Лиз остались одни в небольшой комнатке с одной огромной кроватью. Комнату им выделил один из жителей, сказав, что раньше там жил его сын, да потом тот женился и уехал в деревню жены. — Добрые такие…
— Джейк, а почему у них нет пальцев? — спросила Лиз.
— Нет пальцев? — нахмурился мальчик. — Что ты имеешь ввиду? Вроде у всех все в порядке…
— Да нет же! — возразила девочка. — Маленьких пальцев на главной руке у них нет! — Лиз с трудом различала «лево» и «право», поэтому Джейк просто ей сказал, что есть «главная» рука (сиречь, правая, которой девочка ела) и «вторая» (левая). Названия пальцев она тоже помнила плохо, но Джейк знал, что «маленький палец» — это мизинец.
— Да? — брат нахмурился. — А я и не заметил. Ты уверена?
— Да, — серьезно кивнула Лиз.
— Ну и ладно, — махнул рукой Джейк. Он задул свечу и лег под одеяло рядом с сестрой. — Отсутствие пальцев никого еще не делало плохим человеком.
— Но у стольких нет маленьких! Именно маленьких ведь пальцев, Джейк! — сказала Лиз.
— Хорошо, хорошо! Завтра спросим, ладно? — успокоил сестру мальчик. — Ну нету и нету пальцев, делов-то? Может, тут беда какая случилась?
Но Лиз уже спала.
— Везучая, — вздохнул Джейк. — Глазом моргнуть не успела — а уже спит. Мне бы так… Эх, стар я становлюсь для всего этого… — пробормотал мальчик. Он ухмыльнулся своей шутке и повернулся на бок.
Чертовы мизинцы не шли у него из головы. Почему-то он вспоминал мужчину с ирокезом, которого приковали за один из пальцев к прутьям клетки. За который? Мальчик уже не помнил — слишком большой стресс пережил.
Может, вся эта деревня тоже сбежала от работорговцев?
Да ну. Все сразу что ли?
Тогда где их мизинцы? Что с ними сталось?
Какая разница? Может, Лиз и вовсе ошиблась.
Может и ошиблась, да только в наблюдательности ей не откажешь.
Ну и ладно. Завтра можно спросить и расставить все по местам.
Одолеваемый тревожными мыслями, Джейк, наконец, уснул. Сон его был тревожным и поверхностным, мальчик часто просыпался и подолгу смотрел в потолок или на спящую сестру. Вчера они тщательно попарились в бане и выменяли у местных новую одежду. Запас украденных у работорговцев блестящих камешков пока еще держался и позволял детям беспроблемно выменивать себе еду и другие необходимые вещи.
Что-то тревожило Джейка, но он не мог определить, что именно. Впрочем, мальчик уже и не помнил тех времен, когда на душе у него было стопроцентно спокойно.
— Джейк, можно с тобой поговорить? — к мальчику обратился староста деревни. В этот момент Джейк сидел на лавочке под большой яблоней и грелся в теплых лучах солнца. После вечных туманов и холода родного
— Что-то случилось? — обеспокоенно спросил мальчик.