— Да нет, не совсем, — пробормотал староста. — Просто понимаешь, мы тут, в деревне своей, живем как бы отдельно от всего мира, — Джейк внимательно смотрел на говорившего человека, стараясь не обращать внимания на его правую ладонь. — Отдельно — мир, отдельно — мы. Что там происходит — нам не важно. Мы никому не мешаем и нам никто не мешает. Понимаешь? — Джейк кивнул. Мизинец. — И тут у нас, как видишь, размеренная, неторопливая жизнь, — на его руке не было мизинца. — И все в деревне заняты каким-то интересным делом: строят, выращивают еду, куют железо, стригут овец, — на его чертовой правой руке не было мизинца, — строят новые дома или чинят старые.
Джейк кивнул.
— Мы увидели, что ты и твоя сестра находитесь, скажем так, в трудной ситуации. Путешествуете, ходите по миру… одни. Вот мы и подумали… мальчик ты славный, да и сестренка твоя тоже… В общем, Джейк, мы решили пригласить вас остаться у нас в деревне.
— Меня и Лиз? — уточнил мальчик. Он все еще не смотрел на ладонь старосты.
— Да, тебя и Лиз, — улыбнулся староста. — Нашли бы вам занятие по душе, домик бы вам построили потихоньку… Мы бы помогли! — добавил староста, заметив удивление на лице мальчика. — И в обиду бы никому не дали.
— Это здорово, — улыбнулся Джейк. — Только вот… — он замялся, — За все нужно платить. Что от нас потребуется взамен?
— Понимаешь, — староста отвел глаза и начал говорить медленнее, тщательно подбирая слова, — всех жителей деревни объединяет кое-что. Мы… Нет, ты не подумай превратно, мы не какие-нибудь там, упаси боже… Ну, ты понял, — промямлил староста. Джейк понял, что этот мужчина просто боится сказать что-то
— Это как-то связано с вашими пальцами? — тихо спросил мальчик. Староста замолчал и внимательно посмотрел в глаза Джейку. Несколько секунд выждав, он кивнул.
— Все так. Это связано с пальцами. Вернее, пальцы связаны с этим. Мы… — он снова ненадолго задумался, — Мы… исповедуем одну религию. Каждый из нас. Одну и ту же. И, как знак принадлежности к этой религии, мы отнимаем мизинец на правой руке. Видишь, ли, это уходит корнями в нашу доктрину. Наш великий Господь, он…
— Прошу вас — не нужно
— Да.
— Дайте нам времени подумать. До полуночи, хорошо? Мне надо посоветоваться с сестрой.
— Хорошо, — староста улыбнулся, хлопнул Джейка по плечу, встал и молча ушел куда-то по своим делам. Джейк посмотрел на Лиз, играющую с другими детьми и понял, что никогда не сможет уговорить ее здесь остаться. Он не хотел, чтобы сестра потеряла палец. Джейк знал, что если уговорит ее, то она ему это никогда не простит. Да и он сам себе не простит, что обманул девочку словами «так нужно, потерпи».
Детей обманывать нельзя.
Больше с ним в этот день никто не пытался заговорить о чем-то важном.
Вечером жители деревни закатили пир горой: на столах, выставленных прямо на улице, было множество блюд: рыба, овощи, сыры, но преобладали мясные творения кулинарного искусства. Староста сказал мальчику, что сегодня религиозный праздник, смысл которого он объяснит, если дети решат остаться.
А уйдут — то и объяснять ничего не придется.
Лиз и Джейк ели, пили и смеялись вместе со всеми жителями. Все пели разные песни: баллады, частушки, какие-то веселые истории. Особенно запомнилась Джейку история о двух ворах, которые не могли поделить между собой монету. А Лиз понравилась про человека, превращенного в медведя. Хоть и с печальной мелодией, но она вызвала у девочки широкую улыбку и хохот от души.
Произносились короткие, но воодушевляющие речи, воздавалась хвала поварам и скотоводам, рыбакам и землепашцам — все чествовали друг друга, как одна большая дружная семья, закончившая длинный трудный период в жизни.
Над столами витал дух уюта, умиротворения и дружбы.
Пировали до ночи. А когда на улице стемнело и в небесах появилась луна, Джейк, осоловевший от еды, отвел Лиз в их комнату, уложил спать и вернулся вновь на пир, решив перекинуться со старостой парой слов об обряде посвящения. В принципе, он был не против тут остаться: уютно, спокойно и жители дружелюбны. Он просто хотел узнать, можно ли как-то обойти проблему с пальцем его сестры. Отложить там, или еще что…
По пути мальчик прошел мимо огромной кухни, где повара почти сутки напролет готовили всю эту гору яств, торжественно уничтожаемую сейчас населением деревни. Там он поздоровался с женщиной, у которой недавно приобрел целую котомку вкусной еды (вообще-то он хотел взять чуть-чуть только на завтрак, но сердобольная повариха напихала ему полную сумку вкусностей, посетовав, что мальчик-то худой, да и сестренка у него отощала).
— Привет-привет, Джейк! — улыбнулась женщина.
— Здрасьте, тетя Герда! — Джейк помахал ей рукой. — Помочь, может, чего?