Светлана Константиновна в молодости была настоящей красавицей и имела завидный успех у представителей противоположного пола. Но, так уж случилось, что большую часть жизни она прожила одна. Как ярко-красные маки посреди снежной пустыни в ее памяти остались воспоминания об искренней любви. Она действительно любила и охотно об этом рассказывала. Любила, каждый раз, как в первый и последний. Ее возлюбленными всегда были неординарные личности: известный спортсмен, музыкант, писатель. Такие мужчины никогда не бывают обделены женским вниманием. Они любят ярко и готовы на безумные поступки ради объекта своей любви. Но была в этой любви и своя печаль – их все время влекло в неведомые дали. Любовь Светланы Константиновны была для них, как красочное приключение. И, безусловно, они полностью отдавались этой любви. Но, получив от нее должную порцию вдохновения и воодушевления странники вновь отправлялись в путешествие за новыми открытиями. А Светлана Константиновна страдала. Разве можно было помыслить, что за этими глазами, за этими, будто нарисованными губами, бровями, причудливыми впадинками щек скрывается такое жгучее страдание. К сожалению – это негласный закон существования – сорняки всегда растут без проблем, а прекрасные цветы часто увядают раньше времени. Но доброе и искреннее сердце Светланы Константиновны не оставляло надежду найти своего единственного. Так продолжалось до того периода, пока красота ее оставалась незыблемой. К сожалению, горькие разочарования не могли проходить бесследно. Уже к тридцати пяти годам она перестала быть такой же прекрасной. На ее лице появились первые морщины, она поправилась, стала не такой веселой. Все же – судьба послала Светлане Константиновне последнюю любовь. Это был самый долговременный роман ее жизни. Избранника ее звали Павел Александрович. Он был отнюдь не поэт и не музыкант, он был обычный инженер, занимающий не самую высокую должность. Но, разве это имело какое-то значение! Он любил ее и не искал в этой любви нечего большего. После нескольких лет, прожитых вместе – они поженились. Вскоре Павел Александрович сильно заболел. Врачи не могли диагностировать причину заболевания. Они, конечно, выдвигали гипотетические диагнозы и прописывали лечение, но оно не помогало. Павел Александрович медленно угасал. Светлана Константиновна, как могла, поддерживала его и проводила дни и ночи около постели больного. До самого конца. Тогда ей было уже сорок пять лет.
Не смотря ни на что – это была добродушная и непосредственная старушка. Она любила продолжительные беседы на отвлеченные темы. Когда Светлане Константиновне рассказывали что-то забавное – она всегда громко смеялась. Несмотря на легкий и оживленный нрав Светланы Константиновны – она могла очень остро чувствовать горечь и печаль других людей. Сродни данному таланту у нее также был талант по выращиванию очень красивых цветников, которые всегда отличались изящными формами и органичным подбором сортов.
Распределение бюджетных средств – дело очень непростое. Как бы не сложилась нелегкая судьба – средства должны быть распределены. Пусть целевое предназначение средств не всегда совпадает с исходной целью – но, тем не менее, распределение же произошло. Средства были выделены – средства были получены. Чем не распределение? Все же, иногда, часть целевых средств попадает в цель. Сложно сказать – счастливая ли это случайность или чья то добрая воля, а может был такой неравнодушный человек, назовем его кодовым именем Энди, который на протяжении многих лет писал в администрацию просьбы о материальной помощи дому престарелых, но денежные средства таки были выделены и использованы по назначению. Для дома закупили большое количество мебели и некоторые объекты бытовой техники.
В этот день Тамара Юсуфовна отправила меня в город за фасадной краской, когда я вернулся в дом, все уже было выгружено и дружно ожидало моего прихода. Видимо, в структуре выделенных средств не нашлось место малой доли на грузчиков. Они благополучно сгрузили все объекты и, с чувством выполненного долга, уехали. Подле щедрых подарков уже собралась небольшая группа соглядатаев. Я, поспешно, подошел к ним. Во главе группы стоял солидный мужчина лет сорока пяти. Особую солидность ему придавала татуировка обнаженной дьяволицы размером во все предплечье. Завидев меня, он прищурившись, громким голосом спросил: "Серега, ты?". Говорил он очень громко и напористо. Я даже несколько опешил и чуть не ответил, что не я…
– Серега! Узнал меня?
Я не узнал. Делать было нечего…
– Нет, не узнал.
Он, широким уверенным шагом, подошел ко мне.
– А я тебя еще вот таким помню, – он очертил рукой линию на уровне моего пояса, – надо знать друзей своих родственников, я дядя Миша.
Только тогда я понял – это друг моего отца, который любезно согласился принять меня в ряды доблестных работников дома.
– Здравствуйте.
Он крепко пожал мне руку. Ладонь его была чуть влажной, в нос ударил терпкий запах одеколона.
– Можешь называть меня Михаил Исаакович.
– Хорошо Михаил Исаакович.
