После стола решили сильно не напрягаться и перетаскали сначала тумбочки, затем всю разобранную мебель. На очереди был шифоньер. Я сбегал за перчатками. Наклонили его задней стенкой к земле. Я пытался подлезть под низ шифоньера, чтобы взяться, но его край вплотную был прижат к асфальту. Пришлось ставить его на место. Федор почесал затылок.
– Я сейчас. Надо что-то подложить, когда мы его наклоняем.
Он принес советскую энциклопедию. Толстый и увесистый том. Он как родной влез под край шифоньера. Наклонили. Теперь я мог взяться за низ. Хоть в чем то советская энциклопедия оказалась полезной. Было не тяжело, но неудобно. Шифоньер был достаточно глубоким, а руки короткими. Из-за этого неприятного сочетания его край практически втыкался мне в подбородок. У Федора руки были подлиннее, и он чувствовал себя гораздо комфортнее. Стоило мне отвлечься и я утыкался подбородком в твердое препятствие. Светлана Константиновна постановила, что шифоньер надо доставить в коридор, который ведет ко входу. Благо, нести было не далеко. Как всегда – большая часть проблем поджидала на входе в здание. Естественно – по ширине он не пролезал в дверной проем. Пришлось переворачивать его боком. Боком же он был высоким и не давал выпрямиться в полный рост. Вот так, согнувшись в три погибели, нам пришлось его заносить. Как сейчас помню наставления ортопеда – к которому меня водили в детстве: "Спинка прямая, не сутулиться, плечи расправлены". Сейчас было совсем не до прямой спинки и расправленных плеч. Наконец пронесли мучителя через дверной проем. Можно было выпрямиться. Мне показалось, что я услышал хруст. Может – хрустел Федор, а может и я. Занесли, поставили. Кресла пошли значительно легче. Занесли в общий зал. Теперь старики, кто успеет занять место, могли читать книги или газеты с большим комфортом. Старые кресла, точнее их обмотанные скелеты, унесли в сарай. Видимо, уже на момент появления данных объектов мебели в доме срок их эксплуатации был не менее двадцати лет. Может еще сам товарищ Ленин, сидя на этих креслах, писал свое нетленное "Государство и революция". Взялись за диван. Понесли. Этот гад был также тяжелым. Поднялись по ступенькам, я уже обрадовался, что пройдем, но мы снова воткнулись. Федор опустил диван.
– Попробуем поднять и протиснуть сначала спинку.
Попробовали. Спинка не пролезла. Мешал всего лишь жалкий сантиметр. Я уже хотел бежать за ножовкой, но Федор скомандовал: "Ладно, давай назад". Спустили диван с крыльца. Федор, тяжело дыша сел на него.
– Рулетка есть? Мерить будем.
Я сбегал за рулеткой. Оказалось, как бы мы не пристраивались, диван не проходил. Начали думать. Светлана Константиновна предложила занести диван через окно. Проблема была в том, что не все из двустворчатых окон в доме открывались. Некоторые из них были привычно законопачены. Об этом мы узнали, когда уже успели поднести диван к одному из них. К нашим коротким марш-броскам в обнимку с диваном хорошо бы подошла музыка из Бенни Хилла. Да, именно та, о которой вы подумали. Поднесли к другому окну. Оно к счастью открывалось без проблем. С проклятиями затолкнули диван в помещение. На очереди был холодильник. С ним надо уже было обращаться деликатнее – любое повреждение конденсатора, компрессора или любых трубок превращало его в бесполезный ящик. Наклонили его на бок, так чтобы дверца находилась по правую руку от меня, понесли. Благо, холодильник без проблем проходил в дверь, только он постоянно соскальзывал. Несли очень бережно, как большого новорожденного семидесяти килограммового ребенка. Когда донесли и поставили его в столовой хотелось умилительным голосом сказать:
– Какой хорошенький, как похож на папу…
Я посмотрел на Федора. Он тяжело дышал и растеряно смотрел перед собой.
– Вы в порядке?
Федор, сохраняя темп дыхания, ответил:
– Нормально, осталось немного.
И действительно, во дворе нас ждала лишь исполинская стенка. Первый подход к ней завершился неудачей. Мы даже не смогли донести ее до ступенек. Накопившаяся усталость и приличный вес мебели играли против нас. Последний бой он трудный самый. С этим девизом мы, после минутной передышки, снова взялись за громадину и начали медленно затаскивать ее на ступеньки. Судя по звуку, думаю что мы покарябали весь низ стенки, но меня это уже не волновало. Федор тужился стоя на первой ступеньке и пытаясь затолкнуть стенку в дверь. По его натужному кряхтению я понял, что надо меняться местами. Светлана Константиновна стояла во дворе и сочувствовала нам.
– Ой мальчики, как же вам тяжело, передохните маленько.
Нет, раз уж мы занесли стенку на ступеньки курить было уже нельзя. Я крикнул Федору:
– Давайте я снизу.
