– Добрый обед и дело доброе. Теперь хорошенько отдохнуть, а вечером лига чемпионов. Надеюсь игроки вознаградят наш благой труд хорошей игрой. Конечно, любой труд облагораживает, но это не отменяет того, что он должен быть вознагражден, пусть даже чисто символически. Знаешь – какой был мой первый заработок? Вот такая вот булочка, – Федор провел пальцами по крошкам на блюдце, – я помогал своему соседу – Вячеславу Евгеньевичу грузить ящики в фургон и он расплатился со мной таким образом. Через год он стал торговать в нашем районе хлебобулочными изделиями и каждый раз, когда я шел из школы и проходил мимо его разноцветной витрины, я покупал у него такую вкусную булочку. Магазин находился на пригорке за большим оврагом в окружении двухэтажных жилых домов. Там всегда было много света и мало прохожих, и мне чудилось, что это сокрытый от всех лишь мной придуманный мир. Я никогда не звал туда друзей. Несмотря на то, что мне было не по пути я всегда старался найти повод сделать внушительный крюк и зайти в свое любимое место. Весь овраг зарос осокой и лапухом, зеленый ковер укрывала с небес пышная прическа белых ив. В глубине заросшего оврага рос куст красной бузины. Чуть поодаль от него, из кусков старой фанеры, я соорудил себе небольшой шалаш. Спрятавшись в этом укромном месте я ощущал, что перехитрил всех, что эти глупые взрослые, будучи не в состоянии убежать от будничной рутины, словно пчелы увязли в патоке городских глупостей. А я здесь и в каких-то пятистах метрах от меня на витрине лежат мои любимые булочки, – сосед, по привычке, протирает рукавом прилавок и из старого радио звучит веселая музыка. Будто бы он один знает о моем присутствии здесь, будто мы с ним договорились и я всегда знаю, что могу в любой момент покинуть свою тайную обитель и забежать в его магазин: почитать свежие газеты, поиграть с его упитанным котом, послушать радио или просто тихо посидеть, глядя сквозь витрину на пустынную улицу. Но, через пару лет магазин закрылся и Дядя Слава уехал жить в другой город. Я очень расстроился, когда узнал от него, что сегодня магазин работает последний день. Мы попрощались с дядей Славой и я угрюмо поплелся в свой шалаш. В тот день я впервые осознал, что такое одиночество и что ход времени неумолим. Больше я туда не возвращался.
Глядя на меня, Федор стал медленно составлять чашки на разнос.
– Пойдешь со мной в карстовые пещеры?
– А где это?
– Тут недалеко – двести километров от дома. Место живописное, есть на что посмотреть. Ранним утром выедем, – часов так в шесть, и к вечеру обернемся. Только одеться надо потеплее. Я давно хотел туда выбраться, да одному скучно.
– Почему бы и нет, пойдемте.
– Вот и отлично. Через пару неделек сходим.
Мы крепко пожали друг другу руки и Федор ушел. Не знаю зачем, но я решил обратиться с вопросом к Марии, которая молча сидела в углу столовой.
– Я пойду посплю?
– Идите, только не забудьте, что через три часа у нас процедуры.
– Хорошо, я поставлю будильник.
Уснул я сразу же. Пробуждение было крайне степенным. Я открывал глаза, смотрел на телефон и снова закрывал их. Наконец, звон будильника вытащил меня из мягких лап сына Гипноса. Впереди меня ждали процедуры. Под процедурами понимался очень широкий спектр возможных активностей. Все физические церебральные упражнения для стариков были достаточно простыми, собственно, по этой причине меня и просили помочь в осуществлении данных действий. В первую очередь им было необходимо двигаться, – двигаться осознано и, по возможности, четко. Хорошо сказать – четко, когда каждый атом твоего тела находится будто в вязком болоте. Вот мы пошли, сначала очень медленно, старушка держалась за мою руку, другой рукой я держал ее локоть. Первые разы, боясь нарушить хрупкость происходящего действа, я ходил еще более неуверенно, нежели старики. Но, их несгибаемая воля вселяла силы и в меня. Они шли, шли без слов и без слез. Наверно, за всю мою прошедшую жизнь я не касался такого количества тел. Мария показала мне основные процедуры, которые я ежедневно должен был проводить постояльцам дома. Массажи, втирание мазей, мануальные коврики, тренировка мелкой моторики. Оказывая посильную помощь старикам в выполнении физических упражнений я становился невольным слушателем многочисленных разговоров. Лариса Николаевна часто жаловалась на боль в ключице, ее сухощавая подруга сочувствующе кивала головой.
– Ляжешь в одной позе – начинает ныть, дак я за всю ночь изверчусь на постели в поисках лучшего положения. На утро как разбитое корыто. И мази то плохо помогают. Вот давеча мне посоветовали одну мазь, дак она так жжется, что и разницы нет – ключица ноет или мазь жжет.
Подруга глубоко вздыхала.
