– С лузерами такое дело – они всегда притягивают ещё больше себе подобных. А-ты-король-лузеров. – При каждом слове Рафаэль тыкал указательным пальцем в грудь Титусу, словно сваи вколачивал. Он вошёл в раж, наконец найдя жертву, оказавшуюся полностью в его власти. Гиена играла со своей добычей перед тем, как схватить её. – Ведь твой отец издаёт газетёнку, которой только в сортире подтираться, и разглагольствует до посинения об инопланетянах и снежных людях перед каждым, кто и знать этого не желает.
– Что за лу-у-узер, – донеслось от Самиры.
– Вот и брат его, видно, так решил и свалил к оборотням, – съязвил Рафаэль.
– Оставь меня в покое, – тихим голосом скорее прорычал, чем сказал, Титус, но Рафаэль не слушал.
Их одежду трепал всё усиливающийся ветер.
– Честно говоря, я Тониуса понимаю. Я бы тоже свалил. Кто же хочет ютиться в каком-то заплесневевшем вагончике вместе с лузерами?!
– Под мостом-то, видать, свободных мест уже не было, – хихикнула Самира.
– Замолчите наконец! – В словах Титуса прозвучала угроза.
И тут Рафаэль нанёс удар, и Титус согнулся пополам: от удара в живот ему стало нечем дышать.
Поднос упал на землю. Стакан разбился. Вилка и нож звякнули о брусчатку. Крысоморд и Дурошлёп, схватив Титуса, крепко держали его за руки. Гиены перешли в атаку.
Мерле, выскочив из-за дерева, бросилась вперёд.
– Ну и где твой брат теперь? Сбежал от семейки неудачников? – перекрикивая ветер, орал Рафаэль.
Его дружки, заломив Титусу руки за спину, принудили его встать на колени. Они ему так руки вывихнут!
– Сейчас же прекратите это безобразие! Он же вам вообще ничего не сделал! – крикнула Мерле, оказавшись от них всего в нескольких шагах.
– Зато ты сделала! – Самира тут же рванулась к ней. – Пора тебе усвоить, когда нужно помалкивать!
Она что-то прошипела своим подружкам, и те, подбежав к мусорному баку, отбросили крышку.
Это ещё что?!
Мерле отшатнулась от Самиры, но Рафаэль оказался проворнее и схватил её за волосы. Мерле вскрикнула «Отпусти!», её пронзила боль: он сейчас выдерет ей все волосы!
Она попыталась защищаться, но её крепко держала Самира:
– Теперь мы наконец-то отнесём тебя туда, где тебе самое место.
Они поволокли её к мусорным бакам. Мерле кричала и упиралась, но хватка у Рафаэля была железная. Противостоять силе гиен было невозможно.
Вдохнув исходившую от контейнера, несмотря на мороз, сладковатую гнилостную вонь, Мерле не смогла подавить жалобный стон. Она упёрлась сапогами в тёмный пластик, но Рафаэль был сильнее.
– Честное слово, Коста, – воскликнул он, обернувшись в Титусу, – что касается женщин, у твоей семьи дерьмовый вкус. Но вообще-то неудивительно, что ты тут запал на зомби. Мать-то твоя тоже уже на кладбище. Должно быть, это жесткач, когда собственный отец убивает мать.
Оба парня, держащие Титуса, расхохотались – и вдруг упали на землю, словно поражённые невидимым взрывом. До гиен слишком поздно дошло, что они «Лисы» и дело имеют не с собакой.
– ЗАМОЛЧИ!
Этот вопль заставил утихнуть даже бурю. Титус кинулся на них. Никто и глазом моргнуть не успел, как он очутился рядом. Боль у Мерле тут же прошла. Титус стоял около неё. Полы его пальто разлетались на ветру, как крылья ангела мщения. В вытянутой руке он на весу держал Рафаэля. «Лис» болтался в воздухе, дёргая ногами в полуметре от земли. Титус встряхнул его будто кролика:
– Замолчи наконец!
Волосы хлестали его по лицу. Он держал Рафаэля над собой словно куклу. Глаза у того округлились, он побелел и заскулил. Титус отшвырнул его от себя, и, пролетев по воздуху, Рафаэль шлёпнулся на брусчатку. Мерле увидела взгляд Титуса под завесой растрепавшихся волос. Наряду с гневом и ненавистью в нём было кое-что куда более первобытное: голод!
Титус шагнул к Рафаэлю и сжал кулак, превратившись из жертвы в охотника. Мерле не сомневалась: он сделает всё, чтобы «Лисы» никогда больше его не унижали.
Одна из дверей школы распахнулась. Кто-то выскочил на улицу и побежал к ним. Девчонка с рыжими волосами. Пытаясь остановить Титуса, она вытянула руки:
– Не делай этого, Титус, он того не стоит.
– Не надо мне говорить, что я должен делать! – Голос его, по-прежнему мощный, прокатился по двору, и Рафаэль съёжился.
Малинка не отступала. Она, похоже, не боялась Титуса, хоть и была на голову ниже его. Между ними оставалось не больше метра.
В эту секунду в сознании Мерле смутно забрезжило, что этих двоих она видит вместе не впервые и это их разговор она подслушала в коридоре.
Титус разжал и вновь сжал кулаки. Плечи заходили ходуном. Он наклонился вперёд, словно его удерживала невидимая цепь, а ноги согнулись, как перед прыжком.
И тут раздался резкий голос, привыкший отдавать распоряжения:
– Что здесь происходит?
Ну конечно, теперь, когда уже слишком поздно, появляются учителя!
Учитель математики не стал дожидаться никаких объяснений. Он указал на Рафаэля:
