– «Если тебе по-настоящему нужны деньги, ты их из-под земли достанешь», – говорил мне местный авторитет, на которого я согласился работать, его кличка была Подпольщик. Тогда в той криминальной дыре отлавливать людей было проще, он своих конкурентов держал в подвале, выпытывая информацию, шантажируя родственников ради денег, оттуда и прозвище. Как-то раз он вывез меня на точку, подъехал к какому-то крупному облагороженному дому и произнес: «Видишь вон того хлыща на белом „Мерседесе“? Один его автомобиль дороже, чем все стадии лечения твоей сестры. Его отец держит несколько фабрик в городе, платит рабочим копейки, а сам покупает виллы в приморских странах. Надо его наказать, забрать свое. Возьмем у богатых немного того, чего у них вдоволь, чем разбрасываются, не задумываясь. Ты поможешь моему человеку отловить его сына, он тебя обучит. И мы запросим столько денег, что на всех хватит». Никакого выбора у меня не было, я согласился сразу. Или чужой отпрыск, или смерть моей сестры. Меня научили выслеживать цель, незаметно сопровождать до темных переулков и неприметных скверов, нападать, угрожать, вымогать, шантажировать, в общем – отбирать.
Но воровство оказалось сложной наукой: главное не столько присвоить чужое, сколько не попасться после. Когда я наконец принес в больницу нужную сумму, врачи сказали, что лечение нужно было начинать раньше. Бедность отняла у меня самого любимого человека. А бедность – это результат беззакония и жадности богатых. Ресурсы нашей земли равны для всех. Будь это так не только в законе, но и на деле, та операция вообще была бы бесплатной. Нет воров ужаснее, чем толстосумы со связями. Именно такие и разрушают простые семьи.
– Мне очень жаль твою сестру, правда.
– Ладно, чего уж теперь…
– А почему тебе пришлось бежать от группировки Подпольщика?
– Я еще долго на него работал – грабил, похищал людей, брал свою долю. Но шли годы, времена менялись, воровать у богатых становилось сложнее, у обычных людей – проще. Подпольщик все больше проявлял неразборчивость в выборе жертв, обчищая простой народ; мне же надо понимать, кого и за что я наказываю. Однажды целью стала семья, которая копила на лечение сына, это я узнал за день до налета, разговорив соседей. Во время проникновения в квартиру я сделал выбор – спас ту семью, сдав полиции всех участников налета и сбежав. За донос группировка должна расквитаться со мной, чего бы им этого ни стоило. Как ты понимаешь, простым избиением тут не отделаться. Они до сих пор меня выслеживают, я уверен, поэтому и одеваюсь так неприметно, меняя образы, усы, кепки, бороды. Общину я использовал как укрытие.
Еще один эксцесс повредил наш налаженный механизм. Леон стал выходить один из дома все чаще, не посвящая меня в свои планы.
– Ты ведь не на дело собрался? – подначивал его я.
– С чего ты взял?
– Зачем тогда я вообще тебе нужен?
Поначалу его отсутствие я использовал, чтобы расслабиться, выпить горячительного и забыть, в какую трясину меня затянуло. Мы уже пили с Леоном и выяснили, что, охмелевший, я скорее расслабленный, чем буйный, поэтому вино в доме водилось, оно помогало сглаживать углы, восстанавливаться перед следующим выходом.
Но запирать меня и пропадать невесть где – это чересчур, какое он имеет право? В конце концов, за кого он меня держит? Возвращается под утро и спит до обеда. Мы такими темпами не закончим дело никогда. Терпение мое заканчивалось, назревал скандал.
Однажды он пришел домой раньше обычного – было около двух часов ночи, я допил вино и укладывался спать, досмотрев по телевизору фильм «Заложники». Леон выглядел злее обычного: помятый, пьяный, с фингалом под глазом, расстроенный, что было несвойственно ему после тайных ночных приключений. Я, конечно, догадывался, что происходит, и поэтому шибко не донимал, однако он сам все выложил. Камилла – та, которой Леон доставлял цветы и устанавливал прослушку, – приглянулась ему, оказалось, что он все это время пропадал на встречах с ней. Имея аппаратуру в ее квартире, он мог изучать эту знойную блондинку. Параллельно нашей работе продолжал следить за ней.
Когда мы приезжали с дела в наше логово, он с порога шел в гостиную, открывал ноутбук, включал трансляцию из квартиры Камиллы, вставлял в ухо наушник и подслушивал. Он мог так сидеть часами, играя со мной в карты, выпивая и слушая разговоры женщины по телефону или с очередной подругой, которая пришла к ней в гости. Мне он отвечал уклончиво насчет нее – так, ничего особенного, очередная потенциальная цель, нужно пока последить. Видимо, в какой-то из тех дней он, узнав, в какой ресторан она пойдет ужинать, набрался смелости и отправился изображать случайное знакомство. Мастер перевоплощений, прирожденный актер, он всегда втирался в доверие и в этот раз не оплошал. Одевался он с иголочки, пользовался парфюмом, постоянно причесывался, мне говорил – так надо, не лезь, сегодня я иду на дело один.
– Значит, ее дочку я больше не выискиваю? – кричал я ему вслед, когда он бежал в ванную готовиться к свиданию.