– Да, по нему было больше всего информации, и он часто пренебрегал личной охраной. Его много раз обвиняли в отмывании денег, уклонении от уплаты налогов, растратах, злоупотреблении властью, его спонсировали несколько бизнесменов, чтобы он обеспечивал поддержку их коммерческих проектов, в том числе незаконных. Ему оплачивали отдых и проживание в Швейцарии, Испании, Дубае, он накопил обвинений по двадцати восьми эпизодам, но каждый раз дело закрывалось за отсутствием прямых доказательств. Он попросту откупался, плевал на законы, поэтому стал кандидатом для пастыря.
– Значит, мы почти закончили. Чиновник и торговец детьми пойманы, остался взяточник, обеспечивающий ввоз наркотиков во Францию, – выдохнул я, осознавая, что финишная прямая совсем близко: даже если не отловим Рихтера, найдется другой кандидат из тех, на которых мы собирали информацию, и его также вывезут Кристоф с Элиудом. У меня потеплело на душе: скоро все это закончится, двухмесячная охота пролетела незаметно, от меня уже практически ничего не зависело.
– Да, кстати, вот, держи, – Леон передал мне через стол смартфон.
– Ну, наконец-то соизволил. Я уж думал, не дождусь.
– Ладно тебе, не паясничай, хулиган. Гляди, подруга уходит!
Я аккуратно обернулся, увидел, как они прощаются, Камилла при этом осталась сидеть за столом.
– Сегодня наш день. Когда пойдешь? – ответил я.
– Ждем пока.
Через пару минут Камилла пошла в сторону уборной, а когда скрылась из виду, Леон встал и направился к выходу, я же пересел на его место, чтобы видеть перед собой зал и все это представление. Пару минут Леон топтался у входа, затем пошел навстречу идущей Камилле; обходя столики, он аккуратно задел ее сзади и зацепился за платье своим ремнем. Рыбак, не иначе. Они «отлипли» друг от друга, посмеялись, он поздоровался с ней, что-то начал говорить, женщина смотрела на его ремень, а может, и ниже, отвечала, завязался разговор. Леон попросился подсесть к ней за столик, она жестом пригласила. Камилла не узнала в нем курьера, привозившего недавно цветы: место и одежда меняют человека до неузнаваемости. Никто больше в ресторан к ней не приехал, ни муж, ни дочь, которую я должен был взять на себя. К тому времени, как я допил вино, рассчитался по счету и пошел к выходу, они уже ворковали, как голубки, иногда касаясь друг друга руками. Позже Леон прислал мне сообщение, когда я добрался до нашей каморки: «Не поверишь – Камилла в разводе!» А еще через час: «Она пригласила меня к себе».
Странно, но я был рад за Леона, он явно запал на Камиллу, хоть и притворялся, что это не так. Похоже, моя работа была окончена: имея такую «тесную связь» с Рихтерами, Леон как никогда легко подберет момент, чтобы подать сигнал Кристофу и изловить Карла. К слову, тот оказался еще и тираном, избивал жену, поэтому женщина и подала на развод. Наркотики его испортили. Клэр была полностью на стороне матери. Затем Карл улетел из страны. То ли оттянуть время, то ли нагуляться, то ли отдохнуть.
Леон остался на ночь у Камиллы. Я впервые был один в нашей квартирке на пятом этаже, не запертый, напарнику пришлось отдать мне ключи. Стояла поздняя ночь, за окном тьму разрезала сверкающая роскошь города. Я укладывал свои вещи в рюкзак: пора отбывать. В конце концов, Леон знает мой номер телефона в случае чего. Телевизор приглушенно работал, освещая последние новости Парижа. Все, как всегда: забастовки, нелегальные иммигранты, взятки, повышение цен и налогов, избиения и разбои.
Когда багаж был собран, я присел на дорожку, провалившись в диван, отпил вина прямо из бутылки, переваривая последние полгода своей жизни. Мне вспомнились счастливые лица жителей «Последней надежды», которые так ничего и не поняли: чем занимался пастырь, какие заказы выполнял, с какими службами сотрудничал. В этой хитросплетенной схеме и в помине не было религии, но именно верой удавалось сплотить людей во все времена. Мне вспомнились кухарка Луиза в большом зеленом фартуке с дежурной улыбкой на лице и мальчонка-помощник. Здоровяк Элиуд, который мог вынести с поля два полных мешка картошки за раз. Вспомнился день, когда впервые ко мне приставили Леона помогать с работой, а на деле – следить за мной: поначалу я совсем не доверял ему. Кстати, оказалось, что именно Леон тайком фотографировал меня и в лесу, и в общине, и на площади Бастилии. Вспомнились Ева, наше знакомство на митинге, синяя фиалка, красный флаер, первый поцелуй, бессонные ночи, наполненные страстью, первая прогулка по общине. Этот этап своей жизни я бы назвал «Уроки усвоены, выводы сделаны».