Когда я был готов и направился с вещами на выход, в дверь постучали. Часы на стене показывали три ночи. Недоброе предчувствие кольнуло меня. С Леоном у нас был секретный стук, а соседи нас и знать не знали, за все время проживания в этой конуре мы никого к себе не приглашали. Я стоял у постели, не смея сдвинуться с места, наклонился к прикроватному светильнику и выключил его, оказавшись в полной темноте. Стук усилился, его настойчивость уже походила на воздушную тревогу. И в самом деле, ко мне приближалась война. Я достал телефон, включил беззвучный режим, чтобы меня не застали врасплох, позвонил Леону. Он сбросил вызов, а стук перешел на выбивание двери, судя по звуку – удары наносили ногами. Я скользнул в ванную, смочил несколько полотенец и, не выжимая, расстелил их в гостиной у телевизора. Как жаль, что мой дрон остался висеть на дереве в общине! Из шкафа, где хранились наши атрибуты для шпионажа, я достал веревку и фонарь, который установил в ванной за шторкой, наполовину прикрыв его свет подушкой: в темноте казалось, что в ванной прячется человек. Веревку же я привязал к ножке кровати, надеясь, что у налетчика нет с собой фонаря. Из кухни прихватил самый крупный нож, которым быстро вырвал оба выключателя света – в прихожей и гостиной, и тут дверь окончательно выбили.
Я замер с другим концом привязанной к кроватной ножке веревки в руках, которую протянул через порог гостиной, и сел на пол в углу за комодом в кромешной темноте, не издавая не звука. Послышались неторопливые, крадущиеся шаги. Кто бы там ни был, он вломился посреди ночи по этому адресу с целью зачистки. Мелькнула мысль: ведь Леон именно сегодня впервые за все время оставил меня одного, и как только я приехал сюда за вещами, ко мне притащился какой-то палач. Он шуршал руками по стенам в поисках выключателя и, наткнувшись на оголенные провода, получил разряд. Я слышал удар током, но ни единой эмоции, ни единого звука не издал этот налетчик. Кто это, Кристоф? Элиуд? Я прислушивался изо всех сил, чтобы понять, чем он вооружен: затвор не щелкнул, но у него мог быть нож.
Он так быстро ворвался в ванную и раскусил трюк с подушкой, что я не успел рвануть в подъезд, как планировал, вместо этого снабдил его светом. Мгновенно дернув шторку, он схватил фонарь и прыжком вернулся в коридор. Нас отделяли несколько шагов и несущая стена, поэтому я старался даже не дышать. Налетчик почти бесшумно приближался к гостиной, я следил за лучом фонаря: если заметит на полу веревку – я покойник. Вжавшись в стену, я смотрел в проем, пока не увидел его правую ногу, и тут же со всей силы натянул веревку. Он резко извернулся и подпрыгнул, чтобы не упасть, от ужаса я вскочил, метнул в него ножом, попав в плечо, толкнул его вглубь комнаты и бросился со всех ног в подъезд, услышав в последний момент, как тот поскользнулся на мокрых полотенцах.
Этот душегуб нагнал меня, когда я открывал дверь на улицу, в прыжке повалив на тротуар. В такое время наш район пустовал, на улице не было ни одного свидетеля. Первый удар прилетел мне в подбородок, средоточие нервных окончаний, я едва не потерял сознание, прикрыл лицо руками, и началось избиение. Сидя на мне, он наносил удары в область печени, грудь; не зная никаких приемов, я не мог скинуть его с себя; вспомнив, что у него мой нож, смирился со своей смертью, издав под конец самый громкий крик, какой мог выдавить, надеясь на чудо и чувствуя, как утрачиваю связь с реальностью. Теряя сознание, я услышал свисток и крики патрульных метрах в тридцати от нас. Тех патрульных, что привезли меня в клинику.
– Ни с места!
Наемник нанес мне еще два удара, резко вскочил и рванул оттуда со словами:
– Тебе не уйти от секты, ты все равно уже труп!