Дом, где живет лето полностью

Есть, конечно, много «но». Те же деньги, например. Есть счет из отделения неотложки и прочие счета, которые ждут ее в дальнейшем, счет, счет и снова счет, и все это поверх счетов матери. А главное: Дэнни вернулся на время или навсегда?

Он берет ее руку в свои и долго рассматривает. Затем крепко-накрепко переплетает их пальцы.

– Пусть раньше с тобой такого не случалось, – говорит он, – но теперь будет. Я не оставлю тебя, Кристи. Мы пройдем через это вместе.

Глаза слипаются.

– Надо позвонить Диане, – говорит Кристи. Врач велела отдохнуть пару дней. – Надо сказать, что я завтра не выйду.

– Не только завтра. Ты вообще туда не вернешься, – заявляет Дэнни. – Ни в коем случае. Ты не будешь работать там, где надо таскать тяжести. Не с моим ребенком здесь. – Он улыбается, показывая, что вовсе не пытается распоряжаться ее жизнью за нее. Кладет руку ей на живот. – У Гила я неплохо зарабатываю, добавь сюда то, что платят мне Фицджеральды, так что я потяну нас, Кристи. Какое-то время точно.

– А как же я?

– А ты будешь бездельничать.

Мысль о безделье вызывает у Кристи, несмотря на всю ее усталость, неудержимый хохот. Всю жизнь она только и делала, что работала, с пятнадцати лет, когда устроилась в пиццерию курьером. Бездельничать не получится – не заложено у нее в ДНК, и все.

– Я могу работать, – говорит она. – Я хочу работать. – Может, найдется что-нибудь, где не нужно ничего таскать и быть на ногах весь день. Вдруг она сможет сидеть на ресепшене в ИМКА на этой же улице. Она ходила мимо и видела выстроенные в ряд тренажеры в огромных, от пола до потолка, окнах, глядящих на гавань. Да, она могла бы сидеть при входе и регистрировать посетителей.

– Как бы то ни было, у тебя сезонная работа, – шепчет она. – А ребенок родится зимой.

– Значит, накопим на зиму. Я всегда коплю. Так все делают в Мэне. Вкалываем летом, чтобы впасть в спячку зимой. Или, – он говорит восторженно, как мальчик в цирке, – или отправимся куда-нибудь, где нет зимы.

– Только не это, – отвечает она. – Пожила я во Флориде. Сыта по горло. Постоянно… – Она больше не в силах держать глаза открытыми; она прикрывает веки, и собственный голос слышится совсем издалека, будто она говорит в туннеле. – Постоянно солнце. Немного поживешь и озвереешь от него. Невыносимо.

В Мэне тоже бывает солнечно, но это другое солнце, оно бледнее, прохладнее, скромнее. Здесь она чувствует себя в безопасности. Она учится любить холодную воду, когда приходится собираться с духом, чтобы войти в море хотя бы по щиколотку, и береговую линию, изрезанную скалами, вместо бесконечного раскаленного песка.

Их с Дэнни пальцы по-прежнему переплетены. Он гладит косточку на ее большом пальце.

– Знаешь, куда бы я поехал? – спрашивает он.

– Куда?

– В Портленд. Не здешний. В Орегоне.

– Звучит неплохо, – сонно бормочет она. – Расскажи.

– Я там не был. Но виды там ого-го! Находил в интернете, какой там японский сад с чайным домиком, и водопадом, и всем прочим. Хочешь, покажу?

– Давай завтра. Спать хочется.

– Хорошо. Завтра покажу. Там есть гондола, на которой можно доплыть до облаков. И огромный розовый сад. Портленд называют Городом роз. Мечта садовника. Снимем где-нибудь домик с верандой.

– Домик с верандой, – повторяет она волшебные слова.

– А знаешь, что самое лучшее?

– Что?

– Нет снега. Не бывает. Понимаешь? (Она слегка ворочает головой на подушке, изображая отрицание.) Это значит, что куче народу надо стричь газоны. Круглый год. Скажешь, сезонная работа?

Кристи засыпает, представляя, как они с Дэнни и малышом сидят в крытом фургоне, она – в чепчике, укрытая клетчатым пледом, Дэнни – в широкополой шляпе. Они направляются на запад в поисках счастья.

Проснувшись, она набирает сообщение Луизе.

Вот Мэтти на старом десятискоростном велосипеде, сто лет стоявшем в дальнем гараже Смотровой башни. Он не просто старый, он древний – года эдак 1978-го, и руль у него изогнутый, как бараньи рога. Пленка на нем облезает и отслаивается. Переключатель скоростей заржавел, и чудо, что он еще работает. Ветхой тряпицей, найденной в гараже на верстаке, Мэтти смахивает с велосипеда паутину.

В голове не укладывается, как у них все шиворот-навыворот этим летом. Пару дней назад Клэр вдруг куда-то подевалась, пришлось бросить все и ее искать, а оказалось, что она автостопом добиралась до «Ренис». Автостопом! Ее могли похитить, порезать на кусочки и оставить где-нибудь на обочине. К счастью, обошлось, домой она вернулась целая и невредимая, а в доказательство предъявила новенькую коробку «Четыре в ряд».

Если снова придется играть с Клэр в «Четыре в ряд», он чокнется.

Он собирает в рюкзак пляжное полотенце, бутылку воды и десять долларов из своих карманных. Прежде чем садиться на велосипед, проверяет телефон, нет ли сообщений от Хейзел. Он выждал двадцать пять часов с момента их расставания, а затем написал ей следующее:

Ну, как?

Ответа до сих пор нет, трудно не поддаться панике.