Дом, где живет лето полностью

Их официант, Томас, у которого бородка под нижней губой, идеально прямая осанка и – по всему видно – исключительно серьезное отношение к еде и ее подаче, перечисляет фирменные блюда. Стивен с Луизой заказывают бутылку «Анри Буржуа Сансера». Томас откупоривает бутылку, наливает немного Стивену для пробы, тот выражает одобрение, и Томас наполняет оба бокала, а Стивен и Луиза долго смотрят друг на друга.

– Что ж, ура! – говорит наконец Луиза. Бокалы звякают друг о друга. – Я рада, что ты здесь.

Это правда. Лицо Мэтти, когда он увидел Стивена, – этого достаточно, чтобы растопить ее сердце. Луиза все лето была рядом, но в то же время далеко — она и не заметила, как Мэтти успел вырасти, измениться и влюбиться.

– Я тоже, – говорит Стивен. – Но… Хотя, точнее, и. Нам надо всерьез поговорить. Да? Поговорить о многом.

– Надо, – отвечает Луиза. Она ставит бокал и складывает руки на столе.

– У нас были разногласия насчет денег.

– Это еще мягко сказано.

– Я начну или ты?

– Ты.

– Хорошо. Самое обидное… – Он замирает на полуслове, и Луиза с изумлением видит в его глазах слезы. Он делает глубокий вдох и продолжает: – Самое обидное, когда я поднял этот вопрос, что ты не верила в меня настолько, чтобы дать мне шанс. Ты и думать не желала о том, чтобы вложить Чрезвычайный фонд в «Слушай». Чтобы вложить в меня. Но стал ребром вопрос с домом – и ты захотела оставить деньги на дом, на его будущее. А как насчет моего будущего? Оно же – и твое. Я к тому, что «Слушай», скорее всего, мы продадим через два-три года. Деньги вернутся к нам многократно. Почему бы не взять и не вложиться в меня?

– Я вкладывалась в тебя, – говорит Луиза. – Очень долго вкладывалась. Я отказалась от должности в Рид-колледже и больше не рассматривала никаких предложений, означавших переезд из Нью-Йорка, – особенно когда ты занялся подкастами. Знаешь, как трудно университетскому преподавателю ограничиваться одной локацией? Я публиковалась куда меньше, чем публикуются в моем возрасте, – Луиза вспоминает Франклина, хлопковый костюм, сладкий чай; вспоминает абсолютно всех своих коллег, – отчасти затем, чтобы ты мог посвящать своей работе столько времени. Последние пять лет я то и дело жертвовала своими интересами, только чтобы «Слушай» встал на ноги. Я опаздываю с книгой, потому что вложила свое время в тебя. Вот мой вклад, Стивен! Я вкладывалась в тебя. Разве нет?

– Я знаю, Луиза. Я знаю. Но теперь нужно было вложение другого рода. И когда я попытался обсудить это с тобой, ты не дала мне шанса.

Смех, звон бокалов из других залов. В лучших ресторанах вы всегда найдете красивую обстановку, крепкий коктейль и место, где можно уединиться. Появляется Томас принять их заказ. Они берут на двоих паштет из куриной печени и устрицы двух видов (каких, интересно? Луиза не представляет. Но это же «Примо», так что оба вида будут фантастическими). Луиза заказывает еще радужную форель и омара в масле, а Стивен – осетра на гриле. Проследив, как идеально прямая спина Томаса скрывается в дверях, Луиза собирает каждый кусочек своего недовольства, каждый клочок гордости и упрямства, слепляет воедино и запихивает туда, где не светит солнце. Время выкладывать все начистоту.

– Ты прав, – говорит она. – Ты прав. Я не хотела вкладывать эти деньги в компанию.

Стивен кривится:

– Я об этом и говорил. Но почему?

Она вздыхает, теребя на коленях салфетку. И правда, почему?

– Сложно, но давай я объясню. Я не рассматривала это как вложение в тебя – не так, как ты представил все сейчас или тогда, в июле. То есть ты хотел использовать наш общий Чрезвычайный фонд для своего бизнеса, хотя, как я и говорила, у бизнеса есть и другие пути найти деньги. Мы так долго их копили. И они могут нам понадобиться. Уход за отцом обойдется очень дорого, и дом… – Луиза сбивается с мысли и умолкает, пока не нащупает ее. – Многие ситуации можно назвать чрезвычайными. Но мне не показалось, что потребность в кредите на развитие бизнеса входит в их число. Я о том, что ты же в итоге нашел деньги, Эгги помогла, так что сам видишь, что были и другие…

– Это ты сейчас так говоришь, – отмечает Стивен. – Но сперва ты была не в восторге от того, что в этой истории появилась Эгги.

Приносят закуски, и на несколько минут можно переключиться на что-то другое: проглотить, прожевать, отхлебнуть. Но Стивен, конечно, прав. Съев две устрицы, Луиза продолжает:

– Да, тогда я сердилась. Сердилась на все. На то, что отец болен, и на то, что у тебя есть время, которые ты можешь спокойно посвящать работе, пока я все больше и больше отстаю от графика… А ты даже не понял, что это значит для меня.

Она пытается провести вычисления, но из-за коктейля и вина цифры плывут в голове.

– Осталось, кажется… Не могу сосчитать. Осталось еще много страниц. Очень много, Стивен.

Стивен отвечает:

– И это я понимаю. Хотя бы сейчас, до отъезда, я беру детей на себя – будем гулять или еще что-нибудь придумаем, – а ты работай. Каждый день у тебя точно будет несколько часов. Это поможет?

– Да, очень поможет.