Дом, где живет лето полностью

– Папа меня заплетает, – объясняет Эбигейл и добавляет укоризненным тоном: – Ты все проспала. У меня было целых три колтуна.

– Ого. Три? – Луиза смотрит, как Стивен расчесывает гриву Эбигейл. Терпение у него невероятное. – Простите! Сама не понимаю, как это я так заспалась. А где все? Завтракать будете?

– Все уже позавтракали. Твоя мама поехала в город и взяла Клэр. Отец там. – Стивен кивает на воду, и Луиза видит Мартина в деревянном садовом кресле – может, наблюдает за лодками, может, дремлет, а может, потерялся в далеком – или не столь далеком – прошлом. – Барбара будет через полчаса. Мэтти на пробежке, где ж еще.

Луиза присаживается на подлокотник кресла Стивена.

– Как смотрится, ничего? – спрашивает Эбигейл.

Ей всегда важно знать, как выглядят ее волосы. С годами, предположительно, эта черта только усугубится.

Пробор на затылке вкривь и вкось, как ломаная молния.

– Смотрится замечательно, – говорит Луиза. Ждет, пока Стивен закрепит резинкой вторую косицу, чтобы поймать его руку в свою. – Лучше и не бывает.

Во время отлива Мэтти засыпает на большом плоском камне. Проснувшись, он видит над собой отца.

– Эй, дружище, накинешь футболку? Поехали в город, там счастливые часы. Пива хочу, а тут только вино да коктейльчики. – Папа картинно закатывает глаза.

– Есть у нас пиво! – кричит с веранды Луиза, возящаяся в горшках с зеленью. – Но что с вами сделать.

Счастливые часы? Мэтти надевает футболку. Они едут в «Тайм Аут Паб». Внутри темно и прохладно – в противоположность солнечному дню.

– Эй, ребятки, – окликает их барменша. – Что, мальчишник?

Необычный выговор. Похоже, ирландский. Или она из Австралии. Что-то в ней напоминает Хейзел – может, веснушки на носу, а может, щербинка между зубами (у Хейзел с ней успешно справляются брекеты).

– Все верно, – говорит отец, – мальчишник, – и хлопает Мэтти по спине – пожалуй, слишком крепко. Он отодвигает один барный стул для Мэтти, другой для себя. – Что будешь, Мэтти? Пиво? Коктейль?

Барменша улыбается и говорит:

– Только покажите удостоверение.

Мэтти молчит. Когда взрослые затевают такие комик-шоу за его счет, он страшно теряется. Он просит колу. Отец не моргнув глазом заказывает «Рок Харбор Сторм Седж».

Барменша приносит напитки и, ставя стаканы на салфетку, говорит:

– Наслаждайтесь, парни. – Уперев руки в стойку, улыбается: – Меня зовут Фиона, если что. Захотите еще чего-нибудь – не молчите, окей?

Папа копается в телефоне, но, перехватывая взгляд Мэтти, виновато улыбается и говорит:

– Работа, извини. Убираю.

Он сует телефон в карман и делает большой глоток пива. Мэтти делает такой же глоток колы, подражая жестам и манере Стивена.

– Хочешь поговорить о чем-нибудь, Мэтти? Или просто посидим, потягивая напитки?

Мэтти глядит на пузырьки колы и решается:

– Ну. На самом деле. Хочу.

– Только шепни мне: «Слушай», и я весь твой, – говорит Стивен. – Каламбур входит в стоимость.

– Я хотел… э-э… – Мэтти смущенно замолкает. Он не знает, как все это сказать, да и хочет ли. – Я про… Ладно. Я познакомился с одной девочкой. Хейзел. Она уехала.

Стивен кивает:

– Мама говорила о ней.

– Кажется, я… мы… То есть… – Мэтти мучительно подбирает слова. – Я просто не знаю, как это делается.

– Делается? – Папа оглядывает помещение и наклоняется к Мэтти: – Придержи коней, ты же не про секс?

– Нет! – в ужасе восклицает Мэтти. Секс! Он свой первый поцелуй едва пережил. – Нет, нет.

– Фу-х. Ладно. – Стивен делает вид, что стирает пот со лба.

Мэтти вспоминает холодные клубничные губы Хейзел.

– Нет. Я просто хотел понять… Как быть… Типа, как быть мужчиной. Глупо звучит, да?

– Почему? Правомерный вопрос. – Отец откидывается на спинку стула. – У тебя все не так, как у твоих сестер. Девочки – им говорят кучу вдохновляющих слов. Это здорово. Я хочу, чтобы твои сестры выросли сильными и уверенными.

Мэтти фыркает:

– Ну, с этим уж проблем не будет.

Стивен смеется.

– А что касается тебя… Тут сложнее. Но ключ, думаю, в том, чтобы думать не «как быть мужчиной», а «как быть человеком». Понимаешь? Обходиться с людьми по-человечески. Думать наперед о том, как твои поступки повлияют на них. Своими поступками мы всегда влияем на других, иногда намеренно, а иногда сами того не ведая. Как мужчины – и как просто люди – лучшее, что мы можем сделать, это придерживаться принципа «Пусть с нами мир будет лучше, чем без нас». Так, кстати, любил говорить твой дед.

– Ага, – отвечает Мэтти.

Ему вспоминается фотография из библиотеки, и то, что у дедушки родился ребенок от другой женщины, и то, что дедушка не сказал об этом Луизе, и как этот ребенок вырос и оставил записку, которую Мэтти нашел. Раньше он думал, что у взрослых уже все схвачено, что, когда ты достигаешь определенного возраста, вуаля – и все вдруг обретает смысл, что каждый шаг просчитан, но если он и научился чему-то этим летом, так это тому, что ни у кого ничего не просчитано. Тем не менее отец говорит очень даже правильные вещи.