Дом, где живет лето полностью

– Потому что только ты не идешь в музей! А дедушку просить бесполезно, – говорит она, и на ее щеке дергается мышца.

– А Полин что?

– Уход за детьми в ее обязанности не входит. Она приготовит вам поесть, но я не могу просить ее присмотреть за вами.

– За мной присматривать не надо, – тут же огрызается Мэтти.

– Вот именно. Вам ведь хорошо вдвоем. Будто я прошу иголки под ногти загнать!

Мэтти бы поспорил, но не может. Клэр с ним, конечно, ладит – лучше, чем с Эбигейл. Порой она та еще зараза, и вообще она пока совсем маленькая, но Мэтти чувствует, что когда-нибудь, много-много лет спустя, когда все они будут взрослыми или хотя бы когда Клэр поступит в колледж, с ней будет здорово ходить в бары – или куда там еще. Не исключено, что она окажется покруче Мэтти, и это она будет знать, в какой бар пойти. Она такая, эта Клэр.

– А я на пробежку собирался, – говорит он, стоя на руках, ноги болтаются в воздухе.

Мама выходит из-за двери с сеткой и останавливается на крыльце. Мэтти встает на ноги, и вся кровь приливает обратно от головы к ногам.

– Ну давай. Мы дождемся тебя и тогда поедем. Идет?

– Идет.

– Спасибо, дружище. – Мама касается его плеча, и он вздрагивает – нарочно, чтобы сбросить ее руку.

Он старается не обращать внимания на грусть, промелькнувшую на ее лице, но не может. Мама, когда ей больно, выглядит почти как Эбигейл, перед тем как зареветь. Светлые глаза у обеих легко наливаются слезами – и будто смотришь сквозь воду в бассейне.

– Мэтти, – говорит она. – Зачем так грубо?

– Прости, – бормочет он.

Вскоре после того, как мама, бабушка и сестра отчаливают в Фарнсворт, Мэтти и Клэр сидят в столовой, составляя план на день. Они играют в «Уно», но без особого энтузиазма. Плохо перемешали колоду, и все время выпадают зеленые. Может, все-таки надо было поехать в Фарнсворт? Нет. Им обоим скучно в музеях. Восторги Эбигейл – за пределами их понимания.

Энни, Луизы и Эбигейл не будет до вечера, и пообедают они в городе. Для Мэтти и Клэр обед приготовит Полин. Они надеются на жареный сыр – уж в чем, в чем, а в жареном сыре Полин понимает.

– Знаете что, – говорит Полин, появляясь с тряпкой в руках, чтобы протереть стол от крошек после завтрака, – вы мешаетесь тут. Сходите-ка погуляйте.

– Там все в тумане… – пытается возразить Клэр.

– Приходите к обеду, хорошо? Только карты соберите.

Они плетутся на крыльцо и сидят там пару минут. Все и правда в тумане. С веранды едва видно воду, и, если мимо проплывет лодка, они ее даже не заметят. С роклендского мола доносится гул береговой сирены.

Вдруг среди камней Мэтти мерещится движение. Клэр тоже это видит. Она поднимается.

– Там кто-то есть, – говорит она. – Пойду посмотрю.

– Не смей… – отвечает Мэтти. Он вспоминает мертвого тюленя. Почему Клэр его не вспоминает? Почему ей не страшно?

Он с неохотой встает и идет за сестрой.

Туман раздвигается, словно завеса, как иногда бывает в штате Мэн, и обзор становится лучше. На камнях, на их камнях Клэр видит девочку. Клэр скачет по камням ловко и бесстрашно, а Мэтти изо всех сил старается не отстать.

Брат с сестрой разглядывают девочку – незнакомку, незваную гостью. В заднем кармане коротких шорт телефон, шлепанцы на дурацкой платформе. Прямые волосы – светлые, почти пепельные, нос слегка вздернут, что выглядит очаровательно. Майка на бретельках, под ней не хухры-мухры, а настоящая грудь. Девочка очень красивая.

– Ты кто? – с вызовом спрашивает Клэр.

Босая, в пижамных штанах и футболке с Хогвартсом, она полная противоположность прекрасной незнакомки.

– И вам привет, – отвечает девочка беззаботно. – Я Хейзел. – В том, как она говорит, немного слышится южная протяжность. «Вам» растягивается до «ва-ам». Звучит приятно.

– Ты откуда? – продолжает Клэр.

– Из Нэшвилла.

– Я про сейчас, а не вообще. Откуда ты здесь взялась?

Мэтти не может вымолвить ни слова. Голос пропал. Сердце колотится.

Хейзел резко отворачивается от воды.

– Мои бабушка с дедушкой живут дальше по улице. Моя бабушка работает у вашей.

– Полин? Полин – твоя бабушка?

Мэтти не может даже поставить их рядом. Полин с жидкой седой косицей, с поджатыми губами – и это небесное создание перед ним.

Хейзел кивает.

– А почему это мы раньше тебя не встречали? – не сбавляет напора Клэр. – Мы здесь каждое лето. Это наше самое любимое место на свете. Мы тут выросли. Оно у нас в крови. – Что-то подобное Клэр слышала от матери и только слегка отредактировала. – А тебя мы никогда здесь не видели.

– Мама с бабулей не особо общаются, – объясняет девочка. – Меня сюда не отправляли. А сейчас мама не знала, что со мной делать. И вот я здесь. – Она пожимает плечами.

И вот ты здесь, думает Мэтти.

– Надо быть осторожнее, – важно замечает Клэр. – Я тут нашла мертвое тело, пару недель назад.

– Тюленье тело, – уточняет Мэтти, и Клэр обжигает его взглядом.

– Бабуля рассказала, – откликается Хейзел. Она улыбается. На зубах брекеты, с которыми она почему-то кажется еще красивей. – Жутко было, наверное.

– Мне не особо, – говорит Клэр.