Дом, где живет лето полностью

Луиза делает глубокий вдох – она почти дошла до конца мола, до маяка, и видит по ту сторону гавани Смотровую башню. На воде мерещатся даже крошечная зеленая точка плота и трое ее детей вместе с Хейзел.

– Чрезвычайный фонд! Стивен. Скажи еще, что тебе нужна чья-нибудь почка – например, Эбигейл. Чрезвычайный фонд не для этого!

Давным-давно, только поженившись и борясь с финансовыми трудностями (а если учесть, как подорожала жизнь и сколько завелось детей, они до сих пор борются, борются даже отчаяннее), Маклины решили создать фонд. Десять процентов с каждой зарплаты, что бы там ни было, – в фонд. Денежные подарки от Энни и Мартина по случаю рождения детей – в фонд. Небольшое наследство от бездетной тети Стивена, не забывшей в своем завещании ни одного из братьев Маклин, – в фонд. Фонд они передали в руки Мерфа, товарища Стивена по Бостонскому колледжу, который, несмотря на все свои недостатки (а их набирается немало), был хорошим управляющим. При Мерфе фонд вырос, причем значительно, и составлял около ста пятидесяти тысяч долларов – неприкосновенный резерв, сбережения на черный день, который, как хочется верить, никогда не наступит.

– Нет, – говорит она.

– Нет?

– Чрезвычайный фонд мы не трогаем. Он для чрезвычайных ситуаций. Непредвиденные медицинские расходы. Или если на нас подадут в суд. Или если кому-то из детей когда-нибудь понадобится реабилитация.

– Луиза! Кому она понадобится?

– Надеюсь, никому. Если строить гипотезы, я бы ставила на Клэр. Но, может, пронесет. В любом случае, когда мы меняли полы, мы не использовали ЧФ, поэтому – ты помнишь – так все затянулось. Техника старая, она в квартире дольше нас, мы до сих пор копим на новую. Дурацкая четвертая конфорка, в которую надо тыкать зажигалкой. Ненавижу ее. Но мы решили ждать, решили копить. И мы не трогали ЧФ, чтобы отправить детей в лагерь. И ни разу не свозили их в Диснейленд – это же просто обряд посвящения для каждого американского ребенка, а теперь Мэтти уже слишком большой.

– Для страшных горок не слишком.

– Пусть. Они ему не понравятся. Стивен, я это к тому, что мы не позволяли себе все эти вещи, потому что решили не трогать Чрезвычайный фонд. Мы решили, пусть он растет. Мы не собирались вкладывать деньги в какой-то стартап! Где можно потерять все!

Голос Стивена стал резче.

– Это не какой-то стартап. Это мой стартап. И мы ничего не потеряем. Мы просто вложим их в другое дело, и все. Это исключительно для поддержки компании, я верну все, как только мы найдем другого инвестора или как только реализуемся.

Это верно, «Слушай» действительно выглядит многообещающе для крупных медиакомпаний. Но также верно, что и самые многообещающие стартапы вдруг терпят крах.

– Но ЧФ на фондовой бирже, придется платить налог, чтобы получить деньги.

Он молчит, а Луиза глядит на проходящий мимо виналхэвенский паром.

– Мы платим налоги только с прибыли.

– И сколько?

– Не знаю. Надо спросить Мерфа.

Снаружи – ослепительное солнце, внутри – раскаленная ярость. Это похоже на предательство, такое же несомненное, как если бы Стивен положил руку на грудь Греты, провел пальцем по ее идеальным бровям. Сначала время, а теперь деньги. Что же дальше?

– Нет. Не беспокой Мерфа. Это ни к чему. Нельзя этого делать. Я не согласна. Чрезвычайный фонд – для чрезвычайных ситуаций, а здесь ничего чрезвычайного.

– Но для меня это чрезвычайная ситуация.

– Что ж, а для меня – нет. – Луиза добавляет мягче: – В смысле, конечно, я понимаю, что для компании ситуация чрезвычайная. Но не для семьи. Есть же и другие места, куда «Слушай» может обратиться за деньгами, не только же в твой личный фонд. В наш личный фонд. – Она продолжает после паузы: – Мне пора. Полин делает раковый суп, я как раз поехала за омарами.

– Ладно, – говорит он. – Приятного вам аппетита.

Голос отрывистый.

– Спасибо.

У нее тоже.

На обратном пути она пытается отыскать себя в воспоминании о девушке, которая танцевала под Hips Don’t Lie в бостонском клубе и делала – сама того не подозревая – первые робкие шаги к тому, чтобы связать свою жизнь со Стивеном. Брак, дети, повседневные мелочи, составляющие жизнь, Чрезвычайный фонд, созданный из ничего. А теперь это: крики чаек, лето без мужа, вспыхнувшая обида, как раз когда она готова взяться за пряжу. Та аспирантка в клешах и Луиза – словно два разных человека, которые никогда бы не признали друг в друге себя.

Добравшись до дома, она видит во дворе на пляжном полотенце крепко спящую Клэр. Не обгорела ли она? Носком Луиза легонько тыкает Клэр в ногу и, когда та просыпается, помогает ей перебраться в тень.

Клэр трет глаза и лениво закрывает лицо локтем.

– Мама, а что такое «дитя любви»? – спрашивает она.

– «Дитя любви»? Ты где такое услышала?

– Полин сказала, – сонно отвечает Клэр. – Я была в туалете и слышала ее на кухне.

– Кому сказала?

– Не знаю. Кажется, она по телефону говорила.

Луиза всматривается в лицо Клэр: несмотря на светлые волосы и светлую кожу, в ней таится мятежный дух. Ей и восьми нет! Нет, рано еще для подобных бесед.