Дом, где живет лето полностью

– Нет же! – Разговор, который должен был свернуть вправо, свернул влево. – Я плачу маме? Это, по-твоему, как?

– Странно, согласен.

– Мама – не нянька.

– Не нянька. Но ты разве не затем туда поехала? Чтобы тебе помогали, пока ты занята?

Она перекидывает сумку на другое плечо, сверху кладет пакет с хумусом – для сохранности. Она нервничает. Это нечестно! Зачем Стивен заставляет ее нервничать?

– Я поехала сюда затем, Стивен, – она подчеркивает первый слог его имени, и обоим становится ясно ее раздражение, – чтобы ты мог сосредоточиться на своей компании, а мы не путались под ногами.

– Так-то оно так, – замечает он. – Но ты тоже планировала работать над книгой, пока мама помогает с детьми. Мне кажется, что платить детям, чтобы они присматривали друг за дружкой, – не самый лучший способ научить их ответственности.

– Ответственности?

Они правда заговорили сейчас об ответственности?

– Ну да. Финансовой и личной. Во-первых, ты переплачиваешь, так они не научатся ценить деньги…

– Я плачу Клэр четыре доллара! – перебивает Луиза.

– …и нести личную ответственность. Мои родители никогда нам не платили, чтобы мы смотрели друг за другом. Мы просто проводили время вместе. Это не работа – занимать себя, пока родители работают. Сам соображай, и все тут. Не знаю, наверное, мы должны за них взяться.

– Мы – не должны, – отвечает она. – А я – должна, потому что с ними сейчас только я. – Луиза бросает взгляд на часы. – Вот ведь! Твои десять минут истекли. Тебе в студию пора.

Отыскав скамейку, она достает из сумки хумус, разворачивает его и работает челюстями гораздо усерднее, чем нужно.

По возвращении домой Луиза видит всех детей у воды, ни пятнышка солнцезащитного крема ни на ком. Витамин D течет рекой. Отец сидит в саду, Барбара бродит рядом. Дэнни вкатывает газонокосилку по пандусу в свой пикап. (Дэнни бывает у них буквально через день. Неужели трава растет так быстро?) Мама прилегла в своей комнате. Видишь? – хочет она сказать Стивену. Мой гениальный план гениален. Но вместо этого Луиза садится на веранде в белое кресло-качалку и звонит Франклину.

Они были аспирантами Колумбийского – вместе готовились к диссертации, глушили пинту за пинтой разливное пиво в баре «1020», перемывали косточки научным руководителям и сокурсникам, опубликовавшимся в журналах раньше них. Встретив Стивена, Луиза в два часа ночи позвонила Франклину, чтобы сказать, что, кажется, влюбилась. Она была свидетельницей на свадьбе Франклина и Бо, вместе с сестрой Бо, Шондой.

– Лу-Лу!

Только Франклину, единственному во всем свете, позволено звать ее так, и то изредка.

– Франклин, – говорит она, – извини, столько дней прошло, а я только сейчас перезваниваю. Я на летнем режиме, то есть не делаю ничего, кроме того, что волнуюсь, что ничего не делаю.

Франклин с Бо живут в Чарльстоне, штат Южная Каролина, в великолепной трехкомнатной квартире в доме с кирпичным фасадом на Кинг-стрит. Франклин преподает в колледже Чарльстона, а Бо работает в художественном музее Гиббса. Детей у них нет, а это значит, что Франклин публикуется почти в два раза больше Луизы. Ладно-ладно, может, не только потому, что у Франклина нет детей. Франклин чертовски умен и к тому же настоящий трудяга. И все-таки голова у него каждый день загружена гораздо меньше, чем у Луизы.

– А то, старушка. Я слышу. В общем, я могу начать с «как ты там?» и прочей ерунды, но лучше давай сразу к делу.

– К делу? – Луиза чувствует, что сердце застучало чаще.

– Я звонил кое-что тебе сказать.

В Чарльстоне наверняка жарко, влажно, и Луиза представляет Франклина в каком-нибудь щеголеватом легком костюмчике из хлопка, в модных мокасинах на босу ногу. Сидит, наверное, в своей гостиной с кондиционером, потягивая сладкий чай.

– Не только ты пишешь о Питкэрне.

Нет. Нет.

– Чего? Постой, ты о чем?

– Дела о сексуальном насилии на Питкэрне в 2004 году решили пересмотреть в свете движения #MeToo. Меня попросили рецензировать статью, которая скоро станет книгой, это как пить дать. Написал тебе, как только прочел.

В Луизе что-то обваливается. Конечно, она собиралась осветить судебный процесс, на котором шестеро местных жителей, включая мэра, были признаны виновными в сексуальном насилии. Но целая книга, посвященная этому процессу, да еще на фоне #MeToo, – она гарантированно перетянет внимание на себя. Тема-то нашумевшая! Значимая. Сама Луиза не додумалась об этом написать.

– Кто? Кто это пишет?

Луиза роется в памяти. Из какой школы мог вылезти ученый с такой темой? Она должна знать. Ну же, Луиза, думай.

– Ты же знаешь, что я не знаю, Лу. Слепое рецензирование, все дела.

Луиза подпускает в голос льстивые нотки.

– Ладно тебе, Франклин. Все знают, что эти слепые рецензирования ни разу не слепые.