Дом, где живет лето полностью

То есть рецензент и автор работы друг друга, конечно, не знают, но в академическом мире все знают всех. Наступает момент, когда ты, сполна начитавшись работ коллег – в журналах, тезисах с конференций, в книгах и отдельных главах сборников, – начинаешь узнавать их по стилю, и рецензирование становится не то чтобы слепым, а скорее близоруким.

С берега доносится ликующий вопль – это из воды выныривает Эбигейл, вскинув руки над головой.

Франклин вздыхает.

– Лу, Лу, Лу. Не рискну даже предположить. Правда не рискну.

– А ты рискни. Ну скажи хоть что-нибудь. – Она ждет. Она знает, что он не оставит ее без ответа.

– Как под дулом пистолета? Говори – или ты труп?

– Да, под дулом пистолета. Огромного пистолета.

– В таком случае на ум приходит имя Фиби Ричардсон.

Луиза давится от изумления.

Фиби Ричардсон двадцать восемь, может, двадцать девять, с пылу с жару из Беркли. Фиби Ричардсон готовится стать суперзвездой. Луиза встречала ее на конференции в прошлом году и уже решила ее возненавидеть, когда с раздражением обнаружила, что она вообще-то довольно милая. И забавная. И симпатичная.

– Нет, – говорит Луиза, – не может быть. Бессмыслица какая-то.

Питкэрн – такой далекий, такой крошечный и незаметный. И кому, кроме Луизы, он вообще сдался?

– Это я навскидку, – оправдывается Франклин. – Я под дулом пистолета, забыла? Могу и ошибаться.

– Ты в таких вещах не ошибаешься. Мгновенно угадываешь всех по стилю.

– Ну, – отвечает Франклин скромно, – в лобик-то себя не поцелуешь. Но это один из моих талантов, да, а еще я великолепно заправляю простыни и легко нахожу край скотча.

– Питкэрн – мой, – говорит Луиза. – Он мой. Фиби Ричардсон он не достанется.

Она помнит, как на прошлогодней конференции минуты три не могла оторваться от узконосых туфелек Фиби с острым каблучком и искусным орнаментом в виде ящериц.

– Пока волноваться не о чем. (Пауза. Луиза представляет, как Франклин делает освежающий глоток сладкого чая.) Это только материал для доклада. Это еще не книга.

– Но ты сказал, это может стать книгой.

– Может! Может – да, а может – нет.

С берега доносится очередной вопль, но уже не ликующий.

– Франклин, мне нужно идти, – говорит Луиза с малой толикой облегчения. – У нас тут чепэ. – Она отключается, бросает телефон на стол и бежит через лужайку.

В калитку с берега протискивается Клэр. Колени у нее в крови, а по щекам текут слезы, смешиваясь с засохшими усами утреннего йогурта. Она отчаянно трет глаза и говорит:

– Водоросли дурацкие! Я поскользнулась на водорослях.

– О, милая.

Луиза присаживается на корточки и раскрывает объятия. Клэр утыкается мокрым носом Луизе в шею, и все маленькое тело сотрясается от всхлипываний.

– Дурацкие водоросли, – ласково повторяет Луиза. – Пойдем-ка тебя полечим.

Она обнимает Клэр за худенькие плечи и ведет по ступенькам на веранду, а оттуда в дом. Вероятно, она не сможет помешать моднице Фиби Ричардсон пересмотреть дела о сексуальном насилии на Питкэрне в 2004 году в свете движения #MeToo. Но она может достать пластырь и неоспорин из аптечки в маленькой комнате с умывальником на первом этаже, где стены украшают детские ладошки, и подлатать Клэр, хотя бы на время, – а это уже кое-что.

Когда Дэнни уходит на работу, Кристи еще в постели. На тумбочке ее ждет чашка кофе, аккуратно поставленная на блюдце. Он такой заботливый, просто не верится, как ей повезло. Что станет с его заботливостью, когда он узнает, что она беременна?

Кристи не может пить кофе. Ее выворачивает, да и ребенку это ни к чему. Она кладет ладонь на живот и думает: ребенок. Она вспоминает, когда были последние месячные. В середине мая, до того, как она приехала из Альтуны. Сразу после смерти матери. Запомнилось, потому что у нее были спазмы – как раз во время разговора с дамой из отдела счетов Медицинского центра. С Дэнни они встретились в начале июня. Все совпадает – видимо, она забеременела сразу же. Чуть ли не в их первую ночь, после мороженого «Ривер Дакс».

Потом она настолько увлеклась новой жизнью здесь, увлеклась Дэнни, работой, домом в Совьем Клюве, что даже не обратила внимания на задержку.

Она достает телефон и гуглит калькулятор беременности, вводит даты. Мгновенно получает ответ. Пятая неделя беременности, почти шестая. Какого размера ребенок на шестой неделе? Она снова гуглит. Как гранатовое зернышко! Просто крошка. На следующей неделе к этому времени он станет размером с черничку.

Кристи падает обратно на кровать и упирается взглядом в потолок. Как что-то размером с зернышко граната может вызывать такую усталость? Она прикрывает глаза. Следующее, что она осознает, – что звонит телефон и в окно бьет солнечный свет. Она нашаривает телефон. Это Фернандо.

– Кристи, ты где, твою мать? Ты уже пятнадцать минут как должна тут шуршать. У нас ланч! На тебе терраса. Погода охренительная. Народ сейчас валом повалит.

– Боже мой! Фернандо. Простите. Простите, пожалуйста. – У нее сегодня две смены.

– Поднимай задницу и пулей сюда, если тебе нужна эта работа.

– Я сейчас. Мне нужна эта работа!