Дом, где живет лето полностью

– Но настоящая медсестра обойдется в два раза дороже, чем Барбара. – Энни смотрит Луизе прямо в глаза. – Мне нужно подумать о том, какие есть варианты, чтобы это устроить.

Луиза чувствует, что сердце сжимается словно в тисках.

– Какие еще варианты?

Энни крутит на пальце обручальное кольцо. Сидит оно слишком свободно.

– Например, продать Смотровую башню, – отвечает Энни и добавляет тише: – На самом деле лучшего варианта я не придумала. Только этот. Я должна говорить начистоту. Это единственный вариант. Таков план.

С тем же успехом Энни могла сказать, что собирается переплыть Ла-Манш без гидрокостюма. И взять с собой Эбигейл, чтобы та отгоняла акул. Луиза чувствует, как жгучая лава, рожденная болью и растерянностью, поднимается к горлу, готовая вырваться наружу.

– Нет! Мама, нет. Ты не можешь.

– Луиза…

– Нет.

– Послушай меня. Пожалуйста. Я уже смирилась с этой мыслью. Осталось только выяснить, что да как. И приступать к делу. До следующего лета. Я знаю, для тебя это неожиданность, но для меня – нет. Я долго думала, все подсчитывала. Я осознала, насколько это необходимо, как бы мне ни было горько.

– Что же ты будешь делать следующим летом? (Что же я буду делать следующим летом? – думает Луиза).

– Пока останусь в квартире в Портленде. Но в скором времени буду перебираться в пансионат, чтобы быть рядом с твоим отцом.

– Где там жить, там же почти нет места… Ты зачахнешь и умрешь.

– Глупости не говори, Луиза. Я не собираюсь чахнуть и умирать.

Луиза смотрит на свой сэндвич, сэндвич смотрит на Луизу. Она отдает себе отчет, что отнюдь не облегчает разговор для Энни, – но у нее будто выдернули коврик из-под ног, а под ковриком открылась огромная дыра, в которую она вот-вот провалится. Ей представляется, как кто-то закрашивает цветные ладони в комнатке с умывальником, может, вырывает пионы и ставит уродливую садовую мебель на том самом месте, где они со Стивеном поженились в белом шатре. Ее мутит.

Дорога домой долгая и томительная и проходит в полном молчании. Только на въезде в Рокленд Луиза наконец говорит:

– Если не продавать дом – сколько денег тебе понадобится?

Лицо Энни непроницаемо за солнечными очками, но губы сжаты в тонкую розовую линию.

– Луиза. Все уже решено.

– Пятьдесят тысяч? Сто? Полмиллиона? Сколько?

– Милая, сейчас надо думать о том, сколько стоит привести все в порядок. Я надеялась, ты поможешь найти риелтора, пока ты здесь. Искать надо через интернет, а ты знаешь, как я не дружу с интернетом.

Луиза подтверждает это кивком; следовало бы сказать, что с интернетом Энни просто враждует. Но:

– Нет, мама. Нет. Не сейчас.

Едва перешагнув порог дома (долго ли еще он будет домом?), Луиза звонит в офис Стивену. Отвечает Грета:

– Он в эфире.

– Это срочно, – настаивает Луиза. – Можно его вытащить из эфира?

– Проще сказать, чем сделать. Я попробую. Подождешь, хорошо? – Четыре секунды тишины, и снова голос Греты: – Алло? Прости, Луиза. Он в студии, пришлось ждать, пока табличка погаснет. Он спросил: «срочно» – это совсем срочно, то есть кто-нибудь сломал что-нибудь и истекает кровью, или это «срочно», но ждет минут двадцать?

Луиза вздыхает, раздумывая, солгать или нет, но решает не устраивать сцен.

– Срочно, но ждет минут двадцать. Никто ничего не сломал, кровью не истекает. Только, пожалуйста, пусть сразу же перезвонит. Пожалуйста, Грета.

Луиза садится в кресло-качалку, откладывает телефон на столик, поднимает глаза на воду и воображает, как на ее месте будет сидеть кто-то другой. Она берет бинокль, брошенный кем-то из детей (Луиза ставит на Клэр – хотя был уговор, что они не бросают вещи на улице!), и смотрит на мол через гавань. Туман с востока окутал белые строения «Самосета», но в бинокль видны очертания маяка, видна даже одинокая фигурка, спускающаяся к молу. Там должна быть защитная сетка, как думает Луиза, а теперь ее, наверное, унесло в море.

Звонит телефон, Луиза хватает его.

– Стивен! Привет. Хорошо, что ты перезвонил. Прости! Прости, пожалуйста, что отрываю от работы, но это очень важно, нужно поговорить прямо сейчас. – Луиза делает глубокий вдох и переходит к делу: обед, брошюра, разговор. Она не заостряет внимания на том, что продажа дома разобьет ей сердце, предполагая, что это и без слов понятно. Она собирается дать ему время, может, минуту, пока он переварит услышанное, но ответ приходит слишком скоро:

– Мне так жаль, детка. Беда так беда. (Он что, жует там что-то?)

– Эм… Тебе жаль?

– Ну да. Я тоже люблю этот дом. Хорошее было время.

– Было? Стивен, мы поженились здесь!

– Ну да. Конечно. Но, может, оно и к лучшему. Ты представь, сколько стоит содержать этот дом. Ремонт, ремонт и снова ремонт! Соленая вода жрет кровлю только так. А сколько новых мест можно будет увидеть! Не сидеть же вечно привязанными к Совьему Клюву. Всегда хотел смотаться на Кейп-Код недельки на две. Или на Нантакет, или на Мартас-Винъярд, почему бы и нет! Куда-нибудь, где песчаные пляжи, может, серфинг.