Дом, где живет лето полностью

– Глупости, – отрезает Энни. – Хочешь или нет, теперь ты должна узнать. – Она снова делает глоток, и рука, когда она ставит стакан обратно, тверда. Луиза стискивает колени и выпрямляется. Мама начинает. И Луиза забывает обо всем на свете: о Стивене и деньгах, о Франклине и Фиби Ричардсон, о детективе Марке Хардинге, задумчиво стоявшем у своей машины.

– Когда тебе было девять, твой отец встретил на работе девушку. Ее звали Шейла Тернер.

– Нет, – шепчет Луиза, чувствуя, что будет дальше, и не желая этого слышать. – Нет, нет, нет!

– Увы, – непреклонно говорит Энни. – Шейла Тернер. Из Филадельфии. Приехала в Портленд учиться и подрабатывала курьером в юридической компании. У них начались отношения. Длилось это несколько месяцев. Шейла Тернер забеременела. Тебе было десять, а она родила девочку. Эта девочка написала твою записку. Ее зовут Кристи.

Энни держит в руках листок из ящика Мэтти.

– Как она попала к Мэтти, я не знаю. Но я точно знаю, что Кристи здесь. Она обслуживала нас в тот день, в «Арчерс». Записка предназначалась Мартину, но каким-то образом оказалась у Мэтти.

Луиза вспоминает тот вечер в «Арчерс», и ей кажется, будто это было сто лет назад.

– Ты круто с ней обошлась. Из-за майонеза. Так вот почему…

Энни вздыхает.

– Никак я с ней не обходилась. Она забыла про майонез, я напомнила. Ты же знаешь, что я не ем майонез! – Она делает глоток джин-тоника. – Ладно, может, ты права. Возможно, я была не слишком любезна. Я знала, как ее зовут, с тех пор, как она родилась, но, конечно, не такое уж это редкое имя. Все эти годы я думала, что будет, если она вернется в нашу жизнь. В каком-то смысле ждала. Я знала ее имя и знала, что она выросла в Альтуне. А потом посмотрела в ее глаза, и все стало очевидно. У нее глаза твоего отца, Луиза.

– У меня глаза отца.

– Да. И у Кристи тоже.

Чего Луиза не может понять, так это почему Энни так спокойна.

– И ты так хладнокровно говоришь об этом? – спрашивает она. – Констатируешь факт?

– Я знала о ней на протяжении многих лет, Луиза. Сейчас ей уже двадцать девять.

Луиза помнит себя в десять. Помнит с кристальной ясностью – она уже думала об этом, потому что осенью Эбигейл пойдет в пятый класс. Учительницей Луизы в пятом классе была миссис Перселл. У миссис Перселл была родинка на подбородке, из которой рос грубый темный волос (противно), но еще миссис Перселл раздавала ириски тем, кто не сделал ни одной ошибки в еженедельном тесте по правописанию (приятно). Луиза никогда не ошибалась. До сих пор не может съесть ириски, не проговорив про себя, что «оловянный, деревянный, стеклянный» – с двумя «н».

Еще пятый класс памятен тем, что Луиза порвала со своей лучшей подружкой Бриджет Баклер. Точнее, это Бриджет порвала с ней и в октябре пятого класса переметнулась к Кимберли Косак, у которой дома был бассейн с изогнутой дугой горкой, забрасывавшей тебя в самую глубину. Затем в город приехала Хлоя Джонс, и у Луизы снова появилась лучшая подруга. Пятый класс в начальной школе «Уэйнфлит» – это было лучшее из всех времен и худшее из всех времен. А теперь, простите, что? Получается, что пока Луиза складывала оригами-гадалки и училась плести голландскую косу, у ее отца был роман на стороне – не только роман, но и ребенок?

– Откуда ты знаешь, что она жила в Альтуне?

Энни смотрит на гавань. Вода ровная как стекло, ветра нет. Парусник, скользящий мимо, должно быть, идет на моторе.

– Восемнадцать лет подряд раз в квартал я посылала матери Кристи чек. На довольно крупную сумму. Таково соглашение между мной и твоим отцом.

Луиза склоняет голову и смотрит на руки, крепко стиснутые на коленях. Она чувствует, что так же стиснуто ее сердце.

– У вас было соглашение? С папой? Плата за молчание? О ребенке, который родился от него?

– «Плата за молчание»! Не драматизируй, Луиза. – Мама продолжает, и Луиза не может не слушать: – Имей, пожалуйста, в виду: служба в суде не приносит богатства. Судья – государственный служащий. Все это, – Энни кивает на океан, на берег и сад, обводит рукой дом, – все это существует благодаря моим деньгам, деньгам моих родителей. Все здесь принадлежит мне. Мы с твоим отцом договорились: я отсылаю деньги, а наша жизнь обходится без вторжений.

– Без вторжений? Ты так хотела?

– А ты как думаешь? Если бы правда всплыла наружу, это погубило бы твоего отца. Он бы ни за что не поднялся так высоко, если бы это стало общественным достоянием, несмотря на все его заслуги. Интрижка, внебрачный ребенок. Ты представляешь, какая буря поднялась бы?

Пусть с тобой мир станет лучше.

Луиза понимает, что подобные вопросы – не черно-белые. Понимает, что иногда две жизни настолько переплетаются, что узелки не так-то просто развязать, если вообще возможно. И все же…

– Но… ты сама сказала, что все здесь принадлежит тебе. Деньги, дом. Тебя ничего к нему не привязывало после того, что он сделал… Ты могла порвать с ним. Так ведь? Он тебя предал!

– А ты? Что бы ты сделала на моем месте? – Энни все так же спокойна.