Дом, где живет лето полностью

Мэтти следует по кладбищу за бабушкой. Она шагает быстро. На сгибе локтя висит сумочка, низкие каблучки проминают землю. Мэтти не нравится мысль о телах, погребенных под землей там, где они проходят. Надгробия кругом старые – какие-то наклонились вперед, какие-то назад, как кривые зубы… А правда, что ногти и волосы продолжают расти и после смерти?

Через какое-то время – весьма продолжительное, если спросите Мэтти – Энни останавливается у двух надгробий, поставленных вплотную.

– Вот мы и пришли, – говорит она. – Всегда боюсь, что не найду их, но непременно нахожу.

На одном из надгробий начертано «Уолтер Лоуэлл», на другом – «Джин Лоуэлл».

Энни кладет розу на могилу Уолтера и выразительно смотрит на Мэтти, так что Мэтти кладет свою розу на могилу Джин и пятится. Он ждет, что вот-вот произойдет что-то еще более неприятное. Энни лезет в сумочку и достает маленькую пачку салфеток, вроде тех, что мама Мэтти носит в своей огромной сумке. Энни вытаскивает салфетку и промокает глаза. Мэтти потрясен. Энни же старая! Ее родители умерли, должно быть, сто лет назад! И она все еще грустит? Затем Мэтти представляет, что и его родители умерли. Будет ли он скучать по ним так же, когда постареет, как Энни? Скорее всего, да.

Он замечает на надгробиях даты. Даты рождения разные, но дата смерти одна: 18 июля 1995 года.

– Они умерли в один день? – спрашивает Мэтти. Спрашивает шепотом. (На кладбище принято говорить шепотом, как в библиотеке?)

– Да, – говорит Энни. – В автокатастрофе, возле Бостона. Они возвращались домой после недели здесь, в Смотровой башне.

Мэтти мельком глядит на свои часы:

– Сегодня как раз восемнадцатое июля.

– Именно, – отвечает Энни. – Поэтому я хотела прийти сюда. Сегодня двадцать седьмая годовщина их смерти.

Мэтти выдыхает и делает долгий вдох. На плечи ему, словно одеяло, тяжело ложится ощущение важности. Энни могла бы взять с собой Луизу, или Эбигейл, или Клэр, но выбрала его. Она выбрала Мэтти. Он осторожно тянется к бабушке и берет ее за руку.

– Жалко их, бабушка. – Он легко пожимает ей руку. – Жалко твоих родителей.

Она пожимает ему руку в ответ:

– Ты славный мальчик, Мэтти. Очень славный.

Потом указывает на пустое место рядом с могилами родителей:

– Твой дедушка и я когда-нибудь будем здесь. Зарезервировали участок.

Теперь, когда она вытерла глаза, она кажется совершенно равнодушной, тем же голосом она могла бы говорить о столике, зарезервированном на вечер субботы.

– По дороге домой я хочу еще кое-куда заехать.

«Кое-куда» оказывается публичной библиотекой. Библиотека! Мэтти стонет про себя. Он взял с собой одну книгу из списка на лето – «451 градус по Фаренгейту», – но больше ничего до школы читать не планирует. Что, бабушка хочет набрать ему книг?

– Может, мне не стоит заходить, – говорит он. – У меня шорты очень короткие.

Энни непоколебима.

– Они и должны быть короткими. На то они и шорты. Мы на минутку, Мэтти.

И они заходят.

– Это здание считается национальным достоянием, – сообщает бабушка, когда они оказываются в вестибюле. – Сам Эндрю Карнеги жертвовал деньги на строительство. – Она останавливается возле стеклянных дверей и явно чего-то ждет, Мэтти догадывается, что должен открыть перед ней дверь.

Оказавшись в главном зале, Энни глубоко вдыхает.

– Как пахнет. Чудесно, правда? Так люблю запах старых книг.

Мэтти вдыхает. Он не чувствует ничего особенного, но ловит на себе взгляд Энни и выдает:

– Я тоже.

Посетители в библиотеке – пожилые дамы вроде Энни, а еще молодые мамы с малышами, выбирающие книги в детской комнате справа. Энни ведет Мэтти в противоположную сторону и останавливается перед стеклянной витриной. На одной из полок стоит книга под названием «История Федерального окружного суда штата Мэн», а полкой выше – фото в рамке: несколько мужчин и две женщины, все в черных мантиях.

– Смотри, – говорит Энни, понизив голос до почтительного шепота, и указывает на стекло: – Узнаешь его?

Мэтти вглядывается в мужчину на фотографии.

– Нет, – бормочет он.

Он невольно смотрит сквозь витрину в окно, где виден небольшой дворик с каменной скамейкой и деревом, по которому было бы очень здорово лазать. Мэтти легкий для своего роста, но притом сильный, так что лазает по деревьям как обезьяна.

– Смотри внимательнее.

Под фотографией маленькая золотая табличка с надписью: «Федеральный окружной суд штата Мэн, 2005».

– Третий слева в первом ряду – твой дедушка, – говорит Энни.

Мэтти снова приглядывается.

– До того, как стать председателем, – добавляет она и, немного помолчав, спрашивает: – Знаешь, зачем я показываю тебе это?

Мэтти мотает головой.

– Голова – не погремушка, Мэттью. Трясти бесполезно.

– Нет, бабушка. Не знаю.

– Потому что мозг твоего дедушки сильно пострадал. Я до сих пор вижу твоего дедушку прежним, а другие – нет, в лучшем случае изредка. Я не хочу, чтобы люди забывали, кем он был. А больше всего я хочу, чтобы ты помнил, кем он был. Знаешь почему?

Мэтти мотает головой, но, вовремя опомнившись, отвечает:

– Нет.