Дом, где живет лето полностью

– Потому что ты – следующий мужчина в нашем роду. Единственный мужчина среди его потомков. Это честь и привилегия, Мэттью. Понимаешь? В свое время твой дедушка был самым блестящим умом штата. Ты еще прочитаешь о нем, когда подрастешь. Может, даже почитаешь его работы. Но пока что, в твоем возрасте, я бы сказала – особенно в твоем возрасте, я хочу, чтобы ты не забывал, кто ты. Понимаешь, Мэттью?

– Да, бабушка. Я понимаю.

Он идет за ней обратно к машине через стеклянные двери и вестибюль. Про обед не было ни слова.

– Бабушка? – решается он. – Может, заедем в «Вассес» за хот-догами, а потом уже домой?

На лице Энни дикий ужас, будто Мэтти предложил поохотиться на певчих пташек и перекусить ими.

– Ох, Мэттью, – произносит она. – Уверяю тебя, хот-дог — не лучший способ подкрепить тело перед занятиями спортом. Полин как раз утром готовила суп с пикшей. Поедем домой и пообедаем супом, что скажешь?

Мэтти не хочет обедать супом, он хлопает дверью «мерседеса» чуть громче, чем следует, чтобы продемонстрировать свое недовольство.

– Теперь, Мэттью, пока твой отец в Бруклине, ты с матерью и сестрами здесь, а твой дедушка не всегда в себе, мужчина в семье – ты.

Они проезжают сначала «Уолгринс», потом кафе, которое так любит мама Мэтти, и наконец, уже на окраине города, модный ресторан «Примо». Какое-то время едут прямо, пока не сворачивают на Норт-Шор-драйв.

– Мама не любит, когда так говорят, – неожиданно произносит Мэтти.

Это правда, но Мэтти злится из-за супа и так и не купленного хот-дога из «Вассес», потому это скорее просто тихий бунт.

Энни окидывает его взглядом и снова отворачивается к дороге.

– Говорят как?

– «Мужчина в семье».

Если бы Энни умела закатывать глаза, Мэтти уверен, сейчас она бы так и сделала.

– С чего бы это?

– Она считает, это сексизм.

С губ Энни слетает недовольный вздох, и они съезжают с Норт-Шор-драйв и катят по грязи к Смотровой башне.

– В этих словах нет ничего такого, Мэттью. Как и в том, чтобы быть мужчиной, извини меня. Мужчины были мужчинами тысячи лет и, надо полагать, останутся таковыми еще тысячи.

По приезде домой на плоском камне посреди двора их встречает богиня в коротких шортах и майке на бретельках. Хейзел, ангел, пришедший с небес.

– Помяни дьявола, и он тут как тут, – бормочет Энни, хотя о Хейзел они говорили уже давным-давно.

Хейзел слезает с камня и идет им навстречу.

– Хей-хо! – здоровается она, прикрыв глаза от солнца. – Привет, Мэтти! Привет, миссис Фицджеральд.

– Здравствуй, Хейзел, – говорит Энни. – Чем можем помочь?

Вопрос настолько церемонный, что Мэтти неловко, но Хейзел будто не замечает.

– А я как раз искала Мэтти. Послезавтра дедушка берет меня помогать с выборкой сетей и говорит, что Мэтти тоже может взять.

У Мэтти внутри все переворачивается от волнения.

– Можно мне? – спрашивает он у бабушки. – В среду? Можно?

– Ну конечно, Мэттью. Только прежде обсуди это с мамой. Не думаю, что она будет против. Хотя вставать придется на заре.

– Может быть, даже ни свет ни заря, – бодро вставляет Хейзел.

– Что ж. Возможно, – отвечает Энни. – Я иду в дом. Не копайся тут. Я скажу Полин, чтобы накрыла нам. Хейзел, пообедай с нами, если хочешь.

– Спасибо, мэм, я уже поела.

Когда бабушка уходит, Мэтти поворачивается к Хейзел:

– А мне нужно… э-э… знать, как это делается? То есть уметь. Ну, в лодке.

Хейзел одаривает его своей золотой улыбкой.

– Я покажу тебе все, что нужно. Я уже выходила на лодке пару раз. Не парься. Главное, одеться слоями. Слоями, окей? Особенно под курткой. Утром будет настоящая холодрыга.

– Окей, – кивает Мэтти. – Слоями.

Оказывается, от камня посреди двора до входной двери можно пройти, совсем не касаясь земли.

– Твой отец хочет ролл с омаром, – говорит Энни.

Луиза поднимает голову от компьютера:

– Хорошо.

Она сидит, скрестив ноги, на диване в гостиной с компьютером на коленях. Спиной к окнам, чтобы не отвлекаться на океанские просторы.

Энни ждет.

– И?.. – спрашивает Луиза.

– Я думала, ты можешь свозить его в «Маклунс».

– Я?

– Да. Ты.

– Сама?

– Если хочешь. Или возьми детей.

– А ты не хочешь?

– Не сегодня. Мы с Полин думаем, что будем готовить и как у нас с продуктами.

Луиза смотрит на экран. Она напечатала ровно одно предложение, но даже не дописала до конца:

Как что?

Она сохраняет работу – громкое слово «работа» для одного недописанного предложения – и закрывает компьютер.

– Ладно, – говорит она. – Хорошо. «Маклунс».

«Маклунс» находится сразу за Саут-Томастоном минутах в двадцати езды. Луиза не оставалась наедине с отцом с того дня, когда они ездили на почту – и задолго до того, как она узнала о Кристи. Нужно подкрепление. Перво-наперво она обращается к Мэтти. Он спускается к берегу с полотенцем на плече.

– Бабушка вчера задала мне таку-у-ую экскурсию, – говорит он. – Я бы сегодня побыл дома, хорошо?

«Побыть дома», очевидно, означает «побыть с Хейзел».