Дом, где живет лето полностью

– Большая. То есть… Наверное, без разницы.

– Точно не скажу, но сомневаюсь. Не уверен, что у нее много бывших… С ней сложно. В долгосрочных отношениях. Неспокойно.

– Вот удивил.

Стивен снова прокашливается, и Луиза чувствует, что он пытается увильнуть от разговора.

– В общем, я просто хотел, чтобы ты знала. Что такого больше не повторится. Вопрос решен. А ты что хотела рассказать?

– Да уже неважно.

– Луиза! Да ну брось. Расскажи.

– Может, в другой раз. Я как-то устала. Позвоню тебе через день-два.

– Хорошо… Стой, не клади трубку, есть еще кое-что, я быстро. Это не конец истории.

Луиза закусывает губу и наклоняется: на земле извивается червяк. Простейшее животное с мозгом. Невозможно накручивать себя, если ты дождевой червяк.

– Истории с Эгги?

– Да. Я быстро…

– Стивен, извини. Я не могу. Я сейчас уже ни слова не восприму. Голова пухнет. Мне пора идти, хорошо?

Она нажимает на кнопку сброса, и ее охватывает мучительное желание швырнуть телефон в воду, – но, очевидно, это действие создаст больше проблем, чем решит. Ближайший магазин «Эппл» в Портленде. Поэтому Луиза ограничивается лишь громким, бессильным воплем в сторону океана.

– У вас все в порядке?

Это Дэнни, стоит прямо позади нее с косилкой. Да он буквально вездесущий!

– Нормально, – отвечает она. – Все нормально, не беспокойтесь.

В этой семье и так проблем выше крыши. Не хватало еще посвящать в них посторонних.

Позже, перед обедом, Луиза готовится к жесткой схватке с мускатной дыней. После мускатной дыни (для Эбигейл, которая ее обожает) предстоит еще битва с канталупой (для Мэтти) и маленьким арбузом (для Клэр). Если бы все трое любили один сорт, было бы слишком просто. Луиза достает большую разделочную доску и подходящий нож и минуту созерцает врага, пытаясь сломить его морально. Она поднимает нож как раз в тот момент, когда в кухню входит Энни, они встречаются взглядами и замирают, ощущая между собой невидимую преграду недавнего разговора.

– Луиза, солнышко, – наконец произносит Энни, – давай лучше я. Ты плохо держишь нож. Поранишься, если соскользнет.

– Мам, мне почти сорок. Я умею резать дыни.

Но «солнышко» ложится бальзамом на ее измученную душу, и она сдает оружие, потому что и в самом деле не уверена, что умеет резать дыни. Обычно она покупает их уже нарезанными.

Энни со знанием дела делит дыню пополам, затем убирает семена.

– Дай, пожалуйста, нож поменьше, десятидюймовый. Он вон там.

– Мам?

– Да?

Счищая кожуру, Энни не срезает ни кусочка мякоти.

– Как ты это делаешь?

Энни поднимает голову:

– Делаю что?

– Как не выходишь из себя, когда общаешься с отцом? Как остаешься такой спокойной? Откуда оно, это бесконечное терпение?

Энни невесело смеется.

– Это тебе только кажется.

Она аккуратно складывает дынные корки, все одного размера, и тянется за следующей жертвой. Канталупа.

– Ну нет, это правда. Я видела, какая ты с ним, и ты просто… святая.

– Вряд ли. – Энни откладывает нож и смотрит Луизе в глаза. – Я не святая, Луиза. Ты просто не знаешь, моя дорогая. Не видишь, какая буря у меня в душе. Мне так стыдно. – Ее голос стихает, будто она обращается только к себе. К себе и дыне. – Так стыдно.

– Это нормально, – тут же говорит Луиза, хотя поражена этим признанием. – Это нормально. Это можно понять! Ты должна быть снисходительнее к себе. – Она наблюдает, как на столе вырастает вторая кучка кожуры. – Никто не совершенен. И все мы изо дня в день принимаем далеко не самые лучшие решения.

Энни хватает на слабую улыбку.

– Твоя правда. И злость может разорвать на куски, если не держать себя в руках. – Она вздыхает и защелкивает крышку на контейнере с фруктами. – А мне просто нужно понять, как двигаться дальше, шаг за шагом, несмотря ни на что.

Несмотря ни на что, думает Луиза. Точнее не скажешь. Энни провела их маленькую семью сквозь большое потрясение, а теперь в одиночку выступает против безжалостной болезни – а Луизу вот-вот сломят нужды подкастинговой компании и споры о Чрезвычайном фонде.

Энни вытирает руки кухонным полотенцем, берет ладони Луизы в свои и легонько сжимает, приглашая перейти к другой теме.

– Ну что, возьмемся за арбуз?

Выходной. Кристи сидит на крыльце и пытается посчитать на калькуляторе, сколько часов с минимальной зарплатой понадобится, чтобы скопить двадцать семь тысяч долларов. Если учесть, сколько удержат по налогам, сколько уйдет на квартплату и коммуналку… не говоря уже о том, сколько уйдет на ребенка, когда он родится…

Кристи смотрит на экран. Не может быть. Так много? Как вписать столько рабочих часов в неделю, в жизнь? «Ренис» вообще существует столько часов? Возможно, придется вернуться в ресторан, если появятся вакансии.

Но даже если будут вакансии, выдержит ли она работу в ресторане всю беременность?

Она откладывает телефон и, прикрыв веки, подставляет лицо солнцу. А когда открывает глаза, ловит на себе взгляд рыбацкой дочки. Девочка стоит, по-детски выпятив живот. Челка слишком длинная, вокруг рта что-то липкое.

– Пливет, – шепчет она. – Ты что, спишь?