Дом, где живет лето полностью

Эгги тащит Луизу по улице до «Питера Оттса» и спрашивает про столик на двоих на террасе. Им достается угловой столик под пышной корзиной с цветами.

– «Тьму и бурю»? – спрашивает Эгги. – В отпуске самое то. Раз я больше не пытаюсь забеременеть.

Она вздыхает.

– Давай, – соглашается Луиза. – «Тьму и бурю».

– Так приятно посидеть с подругой, – продолжает Эгги. – Ну, рассказывай, над чем работаешь? Книга о Фиджи или о чем там? Что-то такое, Стивен говорил.

– О Питкэрне, – отвечает Луиза.

– Питкэрн, точно! – восклицает Эгги, будто «питкэрн» – ее любимая порода собак. Кажется, она обитает в какой-то альтернативной вселенной.

Эгги Баумфельд – не ужасная и не представляет опасности, как Луиза думала (особенно с тех пор, как узнала про деньги, что та дала Стивену). Она славная! Да, Эгги – самый богатый человек из всех, с кем Луизе доводилось сидеть за «Тьмой и бурей», у нее безупречный макияж и великолепное платье, но она, как и всякая живая душа на земле, имеет право на свою боль. А кроме того, она безмерно обожает своего скромного мужа. Нет ни малейших причин полагать, что она пытается увести чужого.

Они видят, как к шхуне старомодного вида причаливает лодка с пассажирами, готовыми отправиться на морскую прогулку по гавани. Вдали высится гора Мегунтикук. Может, дело в темном коктейльном роме, но последняя нить обиды на Эгги словно истончается, а затем и вовсе рвется.

– Правда приятно посидеть с подругой, – говорит Луиза.

– У меня не так много друзей, – сообщает Эгги.

Стивен тоже об этом говорил, но как-то не верится.

– Правда? Я думала, у тебя что ни ночь, то вечеринка.

– Конца им нет. – Эгги вздыхает. – Когда у тебя есть деньги, все вокруг, в кого ни плюнь, хотят одного – зазвать тебя на прием и что-нибудь из тебя выжать. Люди просто надеются, что общение со мной даст им какие-нибудь привилегии, вот и вся дружба.

– Привилегии дружбы – это не то же самое, что дружба с привилегиями, да?

Эгги смеется так громко, что на них оборачиваются из-за соседнего столика.

– Уф! – говорит она. – С тобой не соскучишься. Стивен всегда говорит, с тобой не соскучишься. Думаю, у тебя просто куча друзей.

Под ними, у кромки воды, женщина залезает на нос красной двухместной байдарки и опасно шатается.

– Ну, – говорит Луиза, – друзья у меня есть.

Она вспоминает Франклина, и подругу детства Хлои, и друзей из Бруклина и Фордхэма.

– Думаю, у тебя много друзей среди мамочек, профессоров, бывших однокурсников. У меня вот с университета осталась только парочка. Все в Бернард-колледже считали меня нахалкой. Кроме Стивена, разумеется. – Она на пару секунд опускает взгляд, а потом поднимает глаза с озорной усмешкой. – Наверное, я правда была нахалкой. Так что не могу их винить. Но Стивен знал, что я другая. Он видел дальше пьянок и транжирства. Он один. Пока я не встретила Эрни.

Луиза замечает, что Эгги ловко обходит стороной тот эпизод, когда Стивен застал ее в постели с другим мужчиной, но «Тьма и буря» уже приятно затуманила голову, и Луиза не собирается поднимать эту тему сейчас.

– Знаешь, мы немного повздорили, – говорит она. – Когда он рассказал, что ты дала ему деньги.

Эгги пристально смотрит на Луизу.

– Я их не давала. Я одолжила. И жду, что каждый пенни вернется с процентами. Я просила провести для меня презентацию, как и для других инвесторов. В жизни бы не дала денег просто так, шутишь, что ли? Дед застрелил бы меня и выпотрошил, как индюшку на День благодарения. А потом мной занялся бы отец. Может, я выгляжу глупенькой богатенькой дочкой, но, Луиза, я предприниматель. И в «Слушай» я вижу большой потенциал. Их подкасты – это что-то. Поэтому я и пришла на подмогу. – Она бросает взгляд за плечо Луизы. – Ой, детка!

Луиза оборачивается. К ним идет Эрни. На нем огромная кожаная шляпа, и он улыбается во весь рот.

– Дамы, – говорит он, приподнимая шляпу. Луиза не может не улыбнуться в ответ.

– Что ж, мне, пожалуй, пора, – говорит она. – Вот, Эрни, присаживайтесь.

Она и вправду немного пьяна! Надо купить сэндвич в «Кэмден Дели» и посидеть на скамейке, прежде чем идти в библиотеку и в кои-то веки садиться за работу. Она встает, уступая место Эрни, и Эгги встает тоже.

Эгги притягивает Луизу к себе и обнимает, грудь в грудь. От нее исходит аромат роз, и лайма, и свежего белья; Луиза уверена, что сама пахнет летним потом и безуспешными попытками замаскировать этот пот высохшим крошащимся дезодорантом «Сикрет», который она упрямо использует.

– А ваши детки, – мечтательно говорит Эгги. – Ты должна знать, как тебе повезло! – Она касается своей плоской талии, не пострадавшей от родов и полуфабрикатов, и говорит: – Береги себя, ладно? И своих птенчиков. И передай Стивену «ни пуха ни пера»!