Дом, где живет лето полностью

Но она берет третий бокал и поворачивается на стуле лицом к музыкантам. И они хороши! Играют классику – что-то из «Рамоунз», немного «Роллинг Стоунз» на радость рыбакам. Все музыканты старше Николь и Луизы. Может, им лет по пятьдесят, а может, и по шестьдесят, у всех обветренные лица и длинные волосы, как уже не носят. Выглядят они счастливыми. На припеве Satisfaction солист запрокидывает голову и поет в потолок, а Луиза представляет, каким он был в старших классах, когда все девчонки в школе сходили по нему с ума.

Допевают Satisfaction, и Луиза оглядывается в поисках Николь. А та уже возле музыкантов! Говорит с солистом! Он склонил к ней голову, чтобы слышать, а Николь положила руку ему на плечо и говорит прямо в ухо. Когда она возвращается к Луизе, то улыбается до ушей.

– Ты что творишь? – кричит Луиза – приходится кричать, чтобы тебя услышали.

– Ничего. – Ямочки на щеках Николь проступают еще сильнее.

Снова начинается музыка. Два такта, еще четыре. Песня I’ll Melt With You группы «Модерн Инглиш». Николь и Луиза обе визжат. Они были еще в колясках, когда вышел этот сингл, но разве это важно? Это – вечный гимн романтике школьных дискотек! Они выходят на танцпол в «Миртл Стрит Таверн» в последнюю ночь июля, когда лето в Рокленде, штат Мэн, уже перевалило за середину, и танцуют, как подруги, у которых все впереди и ничего позади.

Восемь часов утра, первый день августа, Мэтти спит беспробудным, глубочайшим сном, шторы плотно задернуты, одеяло укрывает его с головой.

– Мэтти? – раздается голосок Клэр, затем дверь приоткрывается на пару дюймов, в проеме показывается кусочек ее лица. – Мэтти! Прости, что разбудила, но там Хейзел тебя ищет.

– Хейзел? Зачем?

– Я не знаю, – раздраженно отвечает Клэр. – Мне она не сказала.

– А ты спрашивала?

– Еще чего.

Клэр исчезает из проема, и дверь закрывается.

Мэтти вскакивает с кровати, идет в туалет, чистит зубы, критическим взглядом окидывает свою прическу и хватает кепку «Янкиз», висящую на дверной ручке в ванной. Слышно, как в кухне что-то громыхает, так что Мэтти выскальзывает во входную дверь на цыпочках и босиком. Хейзел стоит в боковом дворе. Она не смотрит в телефон, не переступает с ноги на ногу, не играет с волосами, ничего. Просто стоит в траве лицом к океану, очень тихо, и ждет.

– Привет, – говорит Мэтти.

– Приветик. Тебя Клэр разбудила?

– Ага.

– Прости.

– Ничего страшного.

– Я просто очень хотела попрощаться.

– Попрощаться?

Сердце сжимается.

– Я уезжаю, – говорит Хейзел. – Еду домой.

Она очаровательно морщит носик. Он замечает, что веснушек на нем прибавилось с начала лета. Каждая веснушка для Мэтти прекрасна, каждая – словно крохотный подарок.

– Прямо сейчас? – спрашивает он. Голос его трещит. Дурацкий голос, вечно подводит, то слишком писклявый, то слишком грубый. – Я думал, ты уезжаешь в двенадцать.

Нет, не может быть. Он проворонил свой шанс, он проворонил целое лето, а теперь Хейзел уезжает – прямо сейчас, в эту минуту. Несмотря на то что берег окутывает туман, в воздухе холодок, а трава мокрая от росы, у него потеют ладони.

– Да, – говорит Хейзел, – я тоже так думала. У нас самолет из Портленда только в четыре, но дедушка хочет кое-что сделать по дороге, поэтому мы выезжаем раньше. Надо будет заехать в Бат, разобраться с ловушками.

Она пожимает плечами. Сверкает жвачный пузырь. На Хейзел шорты, а на короткий топ она накинула фланелевую рубашку – уступка утренней прохладе. Взгляд Мэтти падает на ее ноги, все в мурашках.

– Здорово вернуться домой, – говорит Мэтти. – Увидеть друзей и вообще.

– И да и нет, – говорит Хейзел. – Скорее нет.

Теперь очередь Мэтти что-то сказать или сделать, но он не верит в свой голос, тот предаст его, стоит только заговорить. Мэтти лишь кивает и пинает босой ногой траву, разбрызгивая капли росы.

– Ладно, проехали.

Как будто в преддверии возвращения домой, к ней возвращается южный выговор.

– Я лучше пойду. Дедушка хочет пораньше выехать. Вдруг пробки будут. – Она смотрит на небо: – А еще, я думаю, вот-вот польет. Так что давай, Мэтти.

Она ждет еще мгновение, поворачивается и быстро поднимается на небольшой холм, вдруг спотыкается о травяную кочку, но тут же находит опору.

– Погоди! – кричит Мэтти. – Постой, Хейзел!

Хейзел останавливается, оборачивается, и Мэтти взбирается на холм вслед за ней, сначала рысцой, затем бегом, пока не оказывается рядом.

– В чем дело?

– Я забыл кое-что.

– Что ты забыл?

Она проводит рукой по бедру. Вскидывает голову, поправляя волосы. Он шагает к ней. Он может коснуться ее, но пока не касается. Он чувствует мятный запах, видит, как зеленая жвачка мелькает у нее во рту. Она вынимает жвачку, наклоняется и лепит к камню. Мэтти тревожится: а если ее проглотит птица или какой-нибудь зверек?

– Ты забыл поцеловать меня, так?

Хейзел ухмыляется. Мэтти и думать забывает о жвачках, зверьках и птицах. Он вспоминает слова Билли во время выборки сетей: Долго думаешь, парень. Раз! И все.