– Мэм, ну что же Вы! Осторожнее, присядьте, вот сюда! – засуетилась старая горничная, хлопоча вокруг шатающейся хозяйки и усаживая её в кресло.
– Ерунда, Хельга, он всего лишь толкается, – вымученно улыбнулась миссис Дейл, покорно присаживаясь в мягкое кресло и любовно поглаживая огромный живот.
Конечно, это не была ерунда. Беременность с самых первых месяцев проходила тяжело, но Розмари не жаловалась. Больше трёх лет после их с Фрэнсисом благословенной свадьбы она пыталась забеременеть, но у неё не получалось… Она боялась, ужасно боялась, что с ней что-то не так, что она никогда не сможет подарить любимому мужу сына… Подозрения переросли в уверенность, переходящую в отчаяние, когда на пути ей снова попалась та самая странная гадалка, прямо ей заявившая, что она действительно не сможет подарить мужу сына… никогда… ну, настолько никогда, сколько проживет до смерти, так-то никогда – понятие относительное.
Джоанна, услышавшая об этом первой, лишь махнула рукой, многозначительно косясь на игравших неподалёку Люси и Хелен.
– Подумаешь, трагедия какая, – усмехнулась она, пожимая плечами.
И Рози утешалась, понимая, что подруга, в общем-то, права. Они с Фрэнсисом будут безумно рады и дочке… Проблема была в том, что и дочка все никак не появлялась.
Рози до сих пор помнила, как однажды утром её тихое, глухое отчаяние сменила звонкая, животворящая радость. Вне себя от радости был и констебль, окруживший жену всей возможной заботой.
В состоянии не меньшей, если не большей, радости, оказались родители Рози и бабушка Фрэнсиса – вот уж кто поднял суету на все три дома… которых, по идее, должно было быть два, но, само собой, семейство Хоупов не осталось в стороне.
Младшие Хоупы буквально зайцами скакали вокруг крестной, искренне радуясь скорому появлению новой “сестренки”. В том же, что это девочка, Рози не сомневалась – годы научили её верить тому, что говорит Генхелия. Фрэнсис, услышав об этом, только плечами пожал – конечно же он, как и любой мужчина, мечтал о сыне и наследнике, но это никак не мешало ему радоваться скорому появлению девочки, которая, он был уверен, будет похожа на его прекрасную жену.
Рози лишь заливисто смеялась, слушая заверения мужа в уже сильнейшей любви к ребёнку, и шутливо качала головой, фальшиво опасаясь, что, так любя даже до рождения, после него Фрэнсис совершенно избалует девочку. И оба смеялись, обнимая друг друга. И Рози улыбалась, всегда улыбалась, стараясь не показать мужу, как часто у неё кружится голова и ноет все тело…
– Мэм, давайте-ка я Вам чайку мятного принесу, – заботливо укрывая хозяйку тёплой шалью, проворковала Хельга.
Рози не ответила, лишь поморщившись. Она с утра чувствовала себя далеко не хорошо, и сейчас состояние её только ухудшилось. Внезапно тело её пронзила боль, не привычная и ноющая, а резкая, режущая. Розмари вскрикнула.
– Ох, пресвятая Богородица! – засуетилась Хельга, сразу понявшая, в чем дело, – пойдёмте-ка наверх, миссис Розмари, Вам теперь желательно прилечь, и лежать ещё долго…
***
– Кажется, мы не вовремя, – пробормотала Джоанна, едва заслышав раздающиеся на весь дом крики. Она решительно провела Джереми по богатому дому и остановилась на, судя по всему, кухне.
– Алекса! – окликнула она полноватую женщину в переднике, – позаботься пока о моем госте. Накорми его как следует, ну, и умой тоже. Я бы сама, но сейчас…
– Да конечно, мэм, – тут же кивнула кухарка, прекрасно знавшая лучшую подругу хозяйки, – Вы идите наверх, а я тут разберусь.
Джоанна обернулась к мальчику и присела перед ним на корточки:
– Джереми, побудь пока здесь. Потом я вернусь, и придумаем, что с тобой делать. Найдём тебе место где-нибудь. Ты только не убегай никуда, ладно?
Мальчик кивнул.
– Хорошо, мэм. Ну, да Вы там надолго. Ваша подружка же там рожает, верно?
Джоанна только руками всплеснула.
– Ох уж эти уличные дети, все знают! Тебе сколько лет-то хоть?
Мальчик задумался, потеребил пальчики, загибая их, а затем выдал:
– Шесть.
– Понятно, – вздохнула миссис Хоуп, – ладно, пойду я наверх. Веди себя прилично, – она шутливо погрозила ему пальцем и оставила мальчика на кухне с довольно милой кухаркой и огромным количеством самой разной вкусной еды.
***
Фрэнсис прибежал уже тогда, когда все было почти кончено, и остался за дверью, захлопнутой перед его носом тоненькими ручками Джоанны. Ему ничего не оставалось, кроме как ждать, с ужасом вслушиваясь в вопли его жены, доносившиеся из её комнаты, и вздрагивать от каждого крика до тех пор, пока часа полтора спустя ремне вздрогнул от другого крика, незнакомого, по-детски пронзительного… Он и сам не помнил, как в секунду взлетел по лестнице и распахнул дверь в комнату…
– Дверьми не хлопай, – спокойно велела Джоанна, принимая на руки обмытого ребёнка, протянутого ей вызванной из ближайшей больницы повитухой.
Фрэнсис замер с открытым ртом, глядя то на них, то на Рози, устало лежащую на горе подушек.
– Привет, милый, – улыбнулась она, дрожащей рукой стирая пот со лба.
– А красавица какая! – заворковала Джоанна, осторожно укачивая малышку, – Как будем звать, уже придумали?
