Дом некромантов полностью

Они продолжали идти. Пусть теперь, когда стрела была извлечена, боль Хоука немного утихла, он все же морщился при каждом шаге. Рен попыталась отвлечь его.

– Так колодец уже исцелял тебя?

– Я был рожден призраком, – устало ответил он, бросив на девушку быстрый взгляд. – Ты слышала о таком? – Рен покачала головой. – Я находился при смерти, хотя только родился.

Рен вспомнила, как Одиль рассказывала о ее рождении, о том, что второй ребенок, сын, не мог прожить долго. Даже Равенна находилась между жизнью и смертью, так что Одиль была изумлена, когда спустя много лет узнала, что они оба выжили. Среди всех секретов, которые Рен подслушала, она меньше всего задумывалась над тем, как же им это удалось.

– У некромантов это считается благословением. По крайней мере, для тех, кому удается избежать смерти. Я же не просто был на грани… я умирал. Мы оба умирали.

– Я? – растерянно уточнила Рен. Такого Одиль не говорила.

– Нет, она. Наша мать. Но она принесла меня к одному из бассейнов, что проистекают из колодца. Чтобы спасти меня, она скакала два дня после того, как родила близнецов. Седло было покрыто ее кровью.

Рен почувствовала укол вины. Может, она ошибается, желая уничтожить колодец? Но ведь его создали люди. Он высасывал чистую магию из глубин земли, где ей и следовало бы оставаться, и предоставлял доступ к неконтролируемой силе. Некроманты пытались украсть магию для себя, для собственной выгоды, не задумываясь о последствиях. Просачивающееся повсюду волшебство не только делало землю нестабильной, но и забирало силу из источника, которым пользовалась остальная часть Владений. Может, поэтому друиды и водяные исчезли с их земель.

Силы этих мастеров становились все менее и менее могущественными, предположительно из-за смешения крови, но, возможно, это было связано с тем, что магия теперь текла в другом направлении. Лишь немногие счастливчики ее откачивали и доставали. В таком случае через какое-то время и магия Мэрроу-холла иссякла бы, а костоломы канули бы в Лету?

Случись такое, как долго смогли бы продержаться Владения?

– Звучит так, будто колодец спас вас обоих, – уточнила Рен.

Ей следовало признать, что Равенна оказалась достаточно храброй, чтобы совершить подобное путешествие в одиночку. И может, слегка безрассудной, как и Рен, хотя ей не нравилось приписывать им одни и те же качества. Но разве Равенна не спасла себя так же, как и Хоука? Она так старалась не только ради него. В этом не было ничего бескорыстного, никакой жертвенности. Простое выживание.

Рен хотела, чтобы Хоук понял это.

Их мать была такой же, как Вэнс. Все, что он делал, чтобы якобы защитить Рен, было сделано ради его собственного блага. Он убил посыльного Одиль и похоронил правду о колодце и происхождении Рен, а потом заявил, что сделал это ради нее, хотя и сам получил пользу от принятого решения.

Он хорошо скрывался, так что Рен потребовалось время, чтобы понять– то была далеко не родительская любовь. То же самое она видела в том, как Равенна использовала Хоука, чтобы достичь собственных целей.

– Она подарила мне жизнь, – просто сказал он, как будто только это и имело значение.

– А после этого помыкала тобой, – возразила Рен.

Хоук ничего не сказал, но когда Рен уже открыла рот, чтобы продолжить, она почувствовала чье-то мягкое прикосновение. Она ожидала увидеть Лео, так что была удивлена, обнаружив рядом с собой Джулиана.

– Ему следует беречь силы, – сказал он тихо. Она подстроилась под его шаг, позволив Хоуку пойти дальше одному. – А споры с тобой отнимают всю энергию, – усмехнулся Джулиан, отчего сердце Рен сбилось с нормального ритма, и она дотронулась до Железного сердца.

Они продолжили идти в темноте. Из-за того, что вокруг не было призрачных факелов, туннель казался даже более угнетающим, чем прежде. Рен полагала, что отсутствие нежити заставит ее чувствовать себя в безопасности, но бесконечная мгла, похоже, была куда хуже. Проход выглядел неровным, грубо вырытым. Из-за этого они были вынуждены пригибаться, карабкаться или пробираться боком, не говоря уже о трещинах, расщелинах и следах прошлых обвалов. Случайные толчки и гулкое эхо тоже не помогали.

Сохранялось дурное предчувствие, что опасность поджидает за каждым углом.

Внезапно раздался резкий возглас Лео:

– Что это?

Впереди замаячил темный силуэт, преграждающий им путь. Дрожащими пальцами Хоук поднял посох: призрачный свет вспыхнул ярче, пополз по земле и постепенно высветил грубый камень, кусочки гравия… и покрытую кровью руку.

У Рен скрутило живот.

– Тело.

При виде тела, едва заметного на краю лужицы призрачного света, все, включая Хоука, замерли.

– Уиллоу, – прошептала Рен, и птичка рванулась вперед, чтобы получше осветить представшее перед ними зрелище. Пусть ей и нечего было бояться, призрак оказался храбрее, раз подлетел так близко.

Трепещущее, мерцающее сияние Уиллоу завершило картину, которую Рен уже пыталась нарисовать в голове: тело, покрытое кровью от ужасных порезов на ткани и плоти, которые делали человека– женщину– почти неузнаваемым.