В Америке, сначала в Нью-Йорке, потом в Калифорнии65, в течение 1941 года Сент-Экзюпери создаёт повесть «Военный лётчик». Её напечатают в США, в 1942 году, частями в трёх выпусках популярного англоязычного американского журнала «Атлантик» под названием «Полёт на Аррас». В этом же году опубликуют на языке оригинала во французском издательстве «Галлимар», вернув ей первоначальное название «Военный лётчик».
Антуан и Консуэло в Америке
Политический журналист Пьер де Ланюкс пишет: «Эта книга была самой эффективной защитой дела освобождения Франции на американской земле». В ней – призыв к борьбе против нацизма, призыв искренний, эмоциональный. Даже спустя много лет он обладает большой силой воздействия на читателя. Сент-Экзюпери талантливо, ярко и волнующе поведал людям о том, что увидел своими глазами, что пережил сам.
Повесть «Военный лётчик» имела огромный успех, в короткое время став бестселлером. Тему беженцев и поражения Франции успели описать до Сент-Экзюпери другие авторы. Но никто из них не смог так заинтересовать и приблизить американцев к истинной трагедии Франции, как Сент-Экзюпери. Вот как отозвался об этой книге редактор издания «Атлантик», Эдвард Вике: «Кредо сражающегося человека и история участия в борьбе замечательного лётчика в этой повести, наряду с речами Черчилля, служит лучшим ответом демократических государств на „Майн кампф“ Гитлера».
При этом «Военный лётчик» не всем пришёлся по душе, например, деголевцам, считавшим единственно себя истинными патриотами Франции, вишийскому правительству, усматривающему вред книги в дискредитации фашистских ценностей. Гитлеровцы и вовсе наложили запрет на книгу. Во Франции немецкая цензура пропустила повесть в печать, но, быстро одумавшись, изъяла её тираж из продажи.
Горячим одобрением встретили книгу участники французского Сопротивления. Писатель В. П. Григорьев приводит в биографии Сент-Экзюпери их отзыв о «Военном лётчике»: «И не к сожалению, и не к чести, и даже не к бунту призывает нас Сент-Экзюпери. Его раздумья в полёте посреди смертельных опасностей призывают нас не покаяться, не отречься от себя, а стать тем, чем мы были только на словах: свободными, равными». В 1943 году партизаны переиздали повесть в подпольной партизанской типографии в Лионе.
В конце ноября 1942 года Сент-Экзюпери опубликовал «Письмо французам». Его горячий призыв к сплочению французов передали по всем американским радиостанциям, говорящим по-французски, напечатали в монреальской газете в Канаде и во всех североафриканских газетах. «Немецкая ночь погрузила всю нашу землю во мрак. Какое-то время мы всё ещё могли узнавать хоть что-то о тех, кого мы любили. Мы всё ещё пытались заботливо утешить их, пусть и лишены были возможности разделить с ними их скудный хлеб. Издалека мы слышали, как они дышат.
Но теперь все кончено. Франция погрузилась в молчание. Она затеряна где-то в ночи, как судно с погашенными огнями. И её сознание, и её духовная жизнь глубоко запрятаны. Мы даже не узнаем имён, оставшихся там заложников, которых Германия завтра расстреляет. <…> Я предлагаю всем французам, молчавшим до сих пор, засвидетельствовать г-ну Корделлу Хэллу66 наше истинное настроение; для этого мы должны один единственный раз нарушить молчание и отправить ему – каждый от своего имени – такую телеграмму: «Просим оказать нам честь, предоставив любую возможность служить. Желаем военной мобилизации всех французов, находящихся в Соединённых Штатах. Заранее согласны на любую организацию, которая будет признана целесообразной. Поскольку всякий раскол среди французов нам ненавистен, мы хотим, чтобы эта организация оставалась вообще вне политики».
К началу весны 1943 года Сент-Экзюпери публикует эссе «Письмо заложнику» в канадском франкоязычном журнале «Америк франсез» и затем, ─ отдельным тиражом, в июне 1943 года. В письме Антуан обращается к своему другу, французскому писателю Леону Верту: «Тому, о ком так тревожно сегодня ночью твердит мне память, пятьдесят лет. Он болен. И он еврей. Уцелеет ли он среди ужасов немецкой оккупации? Чтобы представить себе, что он еще дышит, мне надо верить: захватчики о нем не подозревают… Ты француз до мозга костей, и я знаю, смерть грозит тебе вдвойне: за то, что ты француз, и за то, что ты еврей. Я знаю цену общности, которая отвергает распри. Все мы – Франция…»
