После смены режима Виши последовали аресты его министров, начались ожесточённые столкновения из-за мест в новом правительстве. Атмосфера заговоров и взаимной ненависти наполнила Алжир. Голлист, генерал Леклерк, настаивал на поголовной чистке «предателей». Так он называл всех, кто не примкнул к деголевцам в 1940 году. Среди них был и Сент-Экзюпери. Под «чисткой» Леклерк подразумевал массовые расстрелы.
О своём отношении к де Голлю Сент-Экзюпери пишет в письме американскому издателю Куртису Хичкоку: «Де Голль сегодня мне нравится не больше, чем вчера. Он несёт угрозу диктатуры, национал-социализма… Когда национал-социализм где-то в другом месте умирает, едва ли разумно восстанавливать его для Франции. Я сильно обеспокоен поведением этих людей, их стремлением устроить резню среди французов75 <…> Вы печально улыбнётесь, узнав, что со мной обращались как с фашистом, из-за моего отказа стать на сторону де Голля».
Размышления Сент-Экзюпери о сути голлизма мы находим и в его письме, отправленном некоему генералу Х, в декабре 1943 года: «Вкратце, что такое «голлизм»? Группа частных лиц (это всё были частные лица) сражается вне Франции, которая побеждена и должна спасать сама свое существование… Генерал такого иностранного легиона мог бы в своей борьбе рассчитывать на меня. Но эта группа частных лиц выдает себя за самое Францию… Эта группа хочет извлечь для себя выгоду из приносимой ею жертвы, хотя эта жертва меньше, чем жертва Франции (не говоря о том, что из истинного самопожертвования выгод не извлекают).
Из того, что она участвует в борьбе за пределами Франции, представляя собой самый обычный иностранный легион, эта группа намерена извлечь такую выгоду, как управление завтрашней Францией!… Это бессмыслица, потому что завтрашняя Франция должна возродиться (если ей вообще суждено возродиться) из собственной плоти. Из той плоти, которая дала узников, заложников, детей, умерших с голоду. Это тоже главное.
Их ассамблея? Недурно разыграно. Но это спектакль, и этот спектакль смешон. Они думают, что они – Франция, а должны бы понимать, что они – из Франции, а это совершенно разные вещи! <…>
– Очень, очень милый человек, но придётся его расстрелять…
– За что?
– Он причина того, что в Соединённых Штатах не признают генерала де Голля…
– В самом деле? Как лестно! Как я горд собой! О люди… Этот толстый дурень С.:
– В Бразилии вас хотели расстрелять!
– Вот как? Дурнем он был всегда, а вот растолстел недавно. <…> Я ещё тогда, в Соединенных Штатах, был вне себя от ярости: он в своих выступлениях цитировал «Военного летчика» в перевранном виде! Он извлекал из моей книги аргументы в пользу своей рыхлой и тупой политики!… Что бы вы не имели в виду, всякие мерзавцы начинают за вас цепляться и размахивать вами. Все дезертиры, все банкроты, отсиживающиеся в Южной Америке, объявили себя голлистами. Это придавало им весу. Улитки-коллаборационисты ссылались на «Военного летчика», безбожно перевирая его…»
Книга Сент-Экзюпери «Военный лётчик» была запрещена Петэном, и не принята деголевской «Свободной Францией». «Для меня весьма удивительно, что известная атмосфера полемики может исказить столь простой текст. Мне совершенно безразлично, что алжирские тыловики что-то бормочут и толкуют о моих скрытых намерениях. Намерения, которые они мне приписывают, так же похожи на мои намерения, как я на Грету Гарбо. Плевать я хотел на их мнение, если даже оно приведет к запрещению моей книги в Северной Африке», ─ пишет Сент-Экзюпери в письме генералу Х., в декабре 1943 года.
Де Голль знал, что Сент-Экзюпери не пожелал присоединиться к американской фракции голлистов, когда находился в Америке. Будучи человеком авторитарным и злопамятным, де Голль не простил этого писателю. Противостояние между ними усиливалось, делая их непримиримыми противниками.
Но и фашистская политика Петена, безусловно, вызывала в писателе отторжение. «Все тянули его за рукав, чтобы перетащить на свою сторону и обогатить тем самым свой лагерь», – справедливо замечает Тома Фресс в книге «9 жизней Антуана де Сент-Экзюпери».
Читаем в том же письме Сент-Экзюпери, отправленном в декабре неизвестному Х: «Меня упрекают, почему я не осуждаю то-то и то-то – ну, разумеется, я это осуждаю. Но и другую крайность – тоже. А заодно и их самих!… И я категорически отказываюсь превозносить этого, чтобы угодить тому. Раз они жрут из одного корыта, значит, в обоих есть низость. <…>
В истории с Ложье76 меня бесит бесчестье. Не люблю бесчестья. Мерзко подумать, что меня посадят в тюрьму как пособника палачей. Это полностью противоречит истинным моим убеждениям. Сесть в тюрьму за приверженность к своей религии, пожалуй, и не обидно. Но поплатиться тюрьмой за чужую – это уж из ряда вон. <…>
