Какой-то капитан резко оборвал дежурного, обозвал нас сосунками, и приказал дежурному называть меня точно по званию. Он также пригрозил отправить нас обоих на гауптвахту. В этот момент вмешался майор де Сент-Экзюпери. «Если вы не прекратите третировать молодых лейтенантов, – сказал он, – то отсиживать на „губе“ придется вам – все четверо суток». В столовой наступило гробовое молчание, которое опять нарушил Сент-Экс, пригласив меня сесть рядом с ним.
С тех пор почти всегда я обедал с боевым летчиком Антуаном де Сент-Экзюпери. <…> Вечерами мы прогуливались у моря. Сент-Экс много расспрашивал о том, как я воевал на Корсике. С интересом и не раз он слушал рассказ о моем плене у немцев, делая пометки. <…> Дружба с Сент-Эксом, который был тогда в два раза старше меня, продолжалась недолго. Я был один из немногих, кто пожал ему руку 31 июля 44-го…
Приоткрою один из секретов моего друга, который характеризует его как человека. С собой в самолет он обычно брал и так называемые посторонние предметы, что запрещалось уставом. Это были карманные шахматы, кроссворды и блокноты для рисования. Он всегда был в душе художником. Его глубоко трогало все – звезды над Средиземным морем и марокканской Сахарой, успехи великого шахматиста Алёхина и подвиг русского солдата в Сталинграде».
Не все взрослые любят детей. Некоторые их сторонятся, не представляя, как с ними общаться, а кого-то из взрослых дети раздражают. Отдельное слово надо сказать об отношении Сент-Экзюпери к детям. Он их любил и легко находил с ними контакт. Общаясь с детьми, Антуан давал в себе волю ребёнку, который до сих пор жил в нём. Об этом вспоминают и Жорж Пелисье, и Марсель Мижо, и Жан Лелё и другие его современники. Жорж Пелисье: «В играх с детьми Антуан был простодушен и в то же время мудр. Он говорил с ними на доступном для них языке, никогда не впадая в фальшивую ребячливость, глупую и вздорную. Он изобретал для них всякие игры, учил пускать мыльные пузыри с глицерином, которые отскакивали от пола как мячики, мастерил бумажные вертолеты.
Один из моих друзей встретил его однажды в Алжире на бульваре. Сент-Экс сидел на крыльце какого-то дома, окружённый арабской детворой, и мастерил бумажные вертолётики. Их пускали с соседнего моста, и они взвивались вверх, подхваченные «восходящими воздушными потоками». Ребятишки были в восторге, и Сент-Эксу явно было с ними интересно. И разве, как он сам говорил, он не был в Джуби «популярен среди всех ребят пустыни»?
Его обожали дети из самой разной среды. С ним они проникали в чудесный, зачарованный мир. Он выдумывал для них сказки, полные волшебства и поэзии… И сам бесконечно наслаждался. Он рассказывал мне, какая это была для него радость – прожить несколько дней на берегу океана, играя с детьми Линдберга. А однажды я видел, как он провел целый день у друзей, забавляя и развлекая маленькую девочку, и поистине ее «приручил». Еще долго спустя, заслышав самолет, малышка всякий раз поднимала глаза к небу и говорила: «Это мой друг летит ко мне в гости!»
Марсель Мижо: «Часто, взяв малышку Сесиль на колени, он подолгу забавлялся с ней. Антуан всегда любил детей и мечтал быть отцом», – пишет Марсель о периоде, когда Сент-Экс квартировал у семьи фермеров в Орконте, где базировалась авиагруппа 2/33, – Как-то раз в воскресенье после богослужения пошел дождь, и прихожане, не задерживаясь на площади перед церковью, как обычно, стали сразу же расходиться по домам. Сент-Экс увидел из окна, как фермерша, держа зонтик в одной руке, другой тащит за собой упирающуюся Сесиль. Малышка тянулась ручонкой к зонтику матери. Антуан вышел под навес в тот самый момент, как дверь открылась перед рассерженной матерью и плачущей девочкой.
– В чем дело? – спросил Сент-Экс, склоняясь над малышкой. Вместо плачущей девочки ответила мать:
– Дай ей зонтик! Для маленьких детей нет зонтиков! Не правда ли, господин де Сент-Экзюпери?
– Право, не знаю, мадам! – с таким сомнением в голосе произнес Сент-Экс, что девочка тотчас же перестала плакать. На следующий день Сент-Экзюпери вернулся на ферму с маленьким зонтиком, который он раздобыл в универмаге в Витри-ле-Франсуа».
