Тема «Сент-Экзюпери и женщины» – деликатная, и тут я единодушна с замечательной переводчицей книг Сент-Экзюпери Элеонорой Гальпериной.103 Из письма Норы Галь режиссёру Нине Исаченко: «…вообще С-Э и женщина – это самое обеднённое, самое скудное, что можно сказать и чем показать этого человека. <…> Сент-Экс – деятель и мыслитель, лётчик, исследователь, сказочник, философ и – с большой буквы – Друг. <…> С-Экс, при всей сказочности, и в том, что написал, и в том, как жил, очень земной, потому и человечен и всем нам близок. А в отношении к женщине и к любви – очень сдержан, не дай боже, если Вас сбили с толку пошлости, включённые переводчиком Велле в книгу Мижо (ЖЗЛ): у самого Мижо многого нет, Велле его „обогатил“ чёрт знает чем… <…> …я и у французов встречала иногда „закидоны“ в отношении к С-Эксу, я ведь перечитала много всего, и крайности, искажающие простой, добрый и тем более великий облик удивительного этого человека, меня злили. А ему присуща была та неслыханная простота, о которой писал Пастернак – сам бесконечно, неслыханно простой в своей глубине, многогранности и ненадуманной сложности».
Когда французская армия возобновила военные действия против немецких войск, Антуан отплыл из Нью-Йорка в Алжир с намерением сражаться за Родину. Из письма жене: «Консуэло, пойми, мне сорок два. Я пережил кучу аварий. <…> Два дня из трёх у меня болит печень, через день – морская болезнь. После гватемальского перелома у меня днём и ночью шумит в ухе… И все-таки я еду, хотя у меня столько причин остаться, хотя у меня наберётся добрый десяток статей для увольнения с военной службы, тем более, что я уже побывал на войне, да ещё в каких переделках. Я еду… Это мой долг. Еду на войну».
После отбытия мужа на фронт, Консуэло осталась в Америке. Там она узнала об исчезновении Антуана, там терпеливо продолжала надеяться и ждать его, ведь никто не мог подтвердить, что он погиб, не было для этого никаких свидетельств. В мучительном ожидании она вдохновенно написала книгу воспоминаний о нём, что называется, по свежим следам, но публиковать её не решилась. Консуэло скучала по Франции, хотела вернуться туда, но опасаясь возможных проблем с наследством,104 перебралась в Париж только в 1946 году.
После отъезда Сент-Экзюпери на войну у Консуэло остались его письма, рисунки, акварели, иллюстрации к «Маленькому принцу», рукописи, математические расчёты, географические карты, патенты и многое другое. Всё это она сложила в большие чемоданы и перевезла с собой на пароходе в Париж.
Много лет они хранились в подвале её парижской квартиры. Долгое время их никто не открывал. Уже в преклонном возрасте (Консуэло на 35 лет пережила Антуана), она в большом волнении открыла заветные чемоданы и погрузилась в прошлое. «Я не могу открывать их без дрожи, – пишет она. – Папки и шкатулки, где сложены письма моего мужа, его рисунки, его телеграммы… Эти пожелтевшие бумаги, разрисованные цветочками и маленькими принцами, – верные свидетели потерянного счастья, дары и милости которого я с каждым годом ценю все больше и больше».
Глядя на фотографии Консуэло, сделанные много позже после исчезновения Антуана, видишь, что это уже не прежняя вздорная и амбициозная девочка-вулкан; в её глазах появилась усталость женщины, пережившей много боли.
Консуэло
Права на рукопись с воспоминаниями о муже, на личную переписку с Антуаном и другие документы Консуэло завещала своему садовнику, Хосе Мартинесу-Фруктуозо. Он, как она завещала, обнародовал рукопись только спустя 20 лет после смерти Консуэло, в 1999 году.
Отредактировал рукопись писатель Ален Вирконделе, он дал и название книге – «Воспоминания розы». Ален пишет в предисловии: «В 1999 году, к столетию со дня рождения Сент-Экзюпери, документы передали мне для изучения. Так воскресли «Воспоминания розы», переписка супругов, заботливо микрофильмированная Консуэло в Америке, черновики «Маленького принца»…
Задолго до своей первой встречи с Консуэло в Буэнос-Айресе, 24-летний Антуан писал своей сестре Габриэль: «Я ожидаю встретить девушку – красивую, и умную, и полную очарования, и веселую, и успокаивающую, и верную, и… и такую я не найду. И я однообразно и скучно ухаживаю за разными Колеттами, Полеттами, Сюзи, Дэзи, Габи серийного производства, которые, не проходит и двух часов, надоедают мне. Это залы ожидания».
Об этом он пишет и в письме матери: «Только я не люблю людей, вроде С., которых счастье полностью удовлетворило; они останавливаются в своем развитии. Нужна какая-то доля внутреннего беспокойства, чтобы понимать происходящее вокруг. И вот я боюсь жениться. И все же толпа, в которой прогуливаешься, полна обещаний. Но она безлика. <…> А женщина, которая мне необходима, как бы составлена из двадцати женщин».
