Мадлен взяла его под руку, и, пока Бандит сопровождал ее в толпе к черному лимузину, она чувствовала, как он дрожал. Она влезла в автомобиль и обернулась, чтобы еще раз взглянуть на него. Он стоял, склонив голову, и, только когда лимузин отправился, сдвинулся с места. Мадлен была покорена новым обликом Бандита и не сводила с него глаз еще долго после того, как закрылась дверь машины.
Она наблюдала за катафалком, который ехал в деревню. Улицы заполнились людьми, склонившими головы. Некоторые сняли свои кепки, прижимали руки к сердцу или рисовали крест в воздухе перед собой. При виде этого зрелища в ее горле застыли рыдания.
Наконец они остановились возле церкви, и Мадлен, выйдя из лимузина, попала прямо в объятия Лиама О’Грэди.
– Ни в коем случае, Лиам! Нет, мы не будем снова вместе. И нет, ты не переедешь сюда жить, – уже в двадцатый раз с момента похорон чуть не рычала Мадлен. Она сделала себе зарубку в памяти контролировать свой тон и не срываться на крик, хотя почти все родственники уже разъехались. Правда, некоторые все еще оставались и, насколько ей было известно, сейчас поднялись наверх и разошлись спать по своим номерам. – С чего, черт возьми, ты взял, что такое вообще возможно?
Лиам развалился в кресле и лениво обвел рукой комнату. Он явно перебрал с бесплатной выпивкой, которая лилась рекой весь вечер. Расслабленно закинув руку за голову, он выглядел весьма уверенно, по-хозяйски.
– Мэдди, дорогуша, ты же понимаешь, что это вполне разумно. Я решил, что мы все начнем заново, ну, знаешь, «с чистого листа» и все такое. Нам ведь было хорошо вместе, ты сама это знаешь. И будет еще лучше, если мы вместе поселимся здесь. Ну, посмотри на этот дом!
Мадлен повернулась к нему спиной и уставилась в огромное викторианское окно. Уже давно стемнело, и красоту сада скрывал мрак. Она увидела отражение Лиама в стекле и поежилась.
Только теперь женщина по-настоящему задумалась, что она вообще нашла в этом человеке.
– Ну же, Мэдди! Мы могли бы быть счастливы здесь!
– Да как тебе вообще могло взбрести в голову, что мы могли бы быть счастливы вместе? – Мадлен почувствовала, как ее охватывает злость при мысли, что негодяй мог себе вообразить, что она снова упадет в его объятия. Да ни за что! Она никогда больше не сможет доверять такому лжецу, а любовь без доверия просто невозможна.
– Нет, Лиам. Ты имеешь в виду, что ты был бы здесь счастлив. Я больше никогда не поверю ни одному твоему слову или поступку.
– Дорогуша, я знаю, что на это потребуется время. Мы могли бы начать не торопясь, потихоньку.
– Потихоньку? – со смехом повторила она. – Я не желаю видеть тебя рядом с собой. Ты вызываешь во мне отвращение. Неужели не понимаешь?
Он покачал головой. Было более чем очевидно, что он не понял и предпочел проигнорировать все, что она говорит.
– Я считаю, что тебе следует подумать над этим. Этому месту нужна твердая рука. Все находят меня обаятельным, Мэдди. Я могу быть лицом этого отеля. Я буду встречать гостей, пропускать с ними по бокалу вина, непринужденно болтать, рассказывать историю этого дома.
Мадлен пристально уставилась на Лиама. Он был так самонадеян, так раздражающе уверен в себе.
– Ух ты! Да ты уже все распланировал! Ты и правда видишь себя здесь полноправным владельцем поместья? – Она протянула руку, чтобы опереться о каминную полку. – Ты себе уже и костюмчик заказал, да, Лиам? Ну, господа же обычно носят костюмы, правда? Да не простые, а костюмы-тройки?
Он улыбнулся, глотнул виски и еще вальяжнее развалился на кресле.
– Ну, ты же понимаешь, что в этом есть смысл, Мэдди. Конечно, я должен выглядеть достойно. В подобных отелях гости ожидают некоторой помпезности и чопорности. И потом, тебе явно нужен здесь мужчина, должен же кто-то защищать тебя!
– Я сама могу о себе позаботиться, так что, если не возражаешь, тебе пора.
Лиам засмеялся:
– Не глупи. Я слишком много выпил, чтобы куда-нибудь ехать сегодня. И потом, у тебя в комнате такая огромная кровать с балдахином! Можешь мне ее показать – нам ведь не впервой делить постель, верно? – Он встал и, пошатываясь, двинулся к ней, уверенно отвел прядь волос от ее лица и наклонился, вытянув губы для поцелуя. – Я обещаю все делать медленно, дорогуша!
– Только попробуй прикоснуться ко мне – и я тебя убью! – прорычала она сквозь стиснутые зубы и схватила с подставки у камина длинную железную вилку для поджаривания хлеба над огнем. – Сегодня я похоронила отца и у меня нет настроения выслушивать эту твою жалкую чушь, Лиам. Понял?
– Да ладно тебе, дорогуша, положи эту штуку, ты же не станешь в самом деле тыкать ею в меня! – Он пошатнулся, а потом рухнул назад на диванчик, стоявший за его спиной. Падая, Лиам задрал ноги и тяжело приземлился на копчик. Он начал смеяться и попытался встать. – Ты же знаешь, что нам хорошо вместе, у нас бы все сработало.
– Я вызову тебе такси.
– Не глупи, Мэдди. Твоя спальня прямо над нами. – Он показал рукой в сторону черной лестницы, отчего в уме Мадлен сверкнула догадка.
