В первый день присутствия в управлении ничего не было слышно об этом происшествии, а сам он никому не рассказывал. В его отделении было известно, что он ездил провести первые дни Рождества с лордом Дегестом, и вследствие этого ему оказывали особенное внимание. Кроме того, отдавая Джонни Имсу полную справедливость, я должен сказать, что он постепенно приобретал уважение от своих начальников. Он знал свое дело и исполнял его с уверенностью в своих силах и способностях, а также с совершенным равнодушием к недовольным взглядам, которые от времени до времени бросали на него начальствующие лица. Сделавшись самостоятельным в своем официальном поведении и сохраняя права свои, он пользовался между сослуживцами популярностью. Словом, Джонни Имс вышел из поры юношества и вступил в права мужчины, наделав, конечно, в минувший период своего существования множество глупостей, которые, однако же, нисколько не мешали умевшим понимать его характер составить убеждение, что из него выйдет хороший человек.
В первый день присутствия много было расспросов о его веселье в праздники, но по этому предмету он не имел сказать многого. Действительно, праздники были бы для него более чем обыкновенны, если бы не имелось в виду весьма важной цели, принудившей его отправиться в провинцию, и если бы не обстоятельство, которым кончилась его поездка. Ни об одном из этих предметов Джонни не имел расположения говорить откровенно. Возвращаясь, однако же, с Кредлем в Буртон-Кресцент, он рассказал ему о встрече своей с Кросби.
– И ты прибил его на станции железной дороги? – спросил Кредль с видом удовольствия и недоверия.
– Прибил. Если бы этого я не сделал на станции, то не знаю, где бы привелось мне сделать. Я сказал, что прибью его, и прибил при первой встрече.
После этого во всей подробности было рассказано о встрече, о подбитом глазе, о полиции и смотрителе дебаркадера.
– Не знаю, что из этого выйдет? – спросил наш герой.
– Передаст это дело в руки какого-нибудь приятеля, без всякого сомнения, как сделал это я, передав свое дело с Люпексом Фишеру. И клянусь тебе честью, Джонни, с ним у меня скоро опять будет история. Вчера он опять неистовствовал, поверишь ли…
– Он просто дурак.
– Но я бы тебе не советовал встречаться с этим дураком, когда он находится в припадке бешенства. Вчера весь вечер я положительно должен был просидеть в своей комнате. Матушка Ропер говорила, что если бы я остался в гостиной, то необходимость заставила бы ее послать за полисменом. Что же мог я сделать? Я приказал затопить камин в моей комнате…
– И потом лег спать?
– Нет, я долго сидел, думая, что Мэри понадобится увидеть меня. Наконец она принесла мне записку. Ведь ты знаешь, Мэри так неосторожна. Если бы он нашел лоскуток бумаги, исписанный ее рукой, последствия были бы ужасны, клянусь честью, ужасны. А кто может поручиться, что Джемима не расскажет ему?
– Что же Мэри писала тебе?
– Все пустяки, мастер Джонни. Боясь дурных последствий, я озаботился отнести записку в управление.
Находясь под влиянием ощущений от своих собственных приключений, Джонни Имс не обращал особенного внимания на приключения своего приятеля.
– По мне все равно, – сказал Джонни. – Передаст ли Кросби дело свое какому-нибудь приятелю или сам отправится к полицейскому судье.
– Поверь, что передаст приятелю, – сказал Кредль, с видом человека вполне опытного в делах подобного рода, – и я полагаю, что посредником своим ты выберешь меня. Вести дело судебным порядком – неприятнейшая вещь, но я не такой человек, чтобы отступиться от друга. Я буду защищать тебя всеми силами.
– Благодарю тебя, – сказал Имс. – Не думаю только, что мне придется иметь надобность в твоих услугах.
– Во всяком случае, тебе надобно иметь наготове доброго человека.
– Я напишу к одному приятелю в провинцию и попрошу его совета, этот приятель постарше и поопытнее нас обоих.
– Клянусь Юпитером, дружище, подумай прежде. Не дай твоим врагам распустить молву, что ты трус. Клянусь честью, пусть обо мне говорят, что хотят, только не это.
– Я и этого не боюсь, – сказал Имс с некоторой досадой в голосе, – в настоящее время мало обращают внимания на трусость, особливо когда дело коснется дуэли.
После этого Кредль снова перевел разговор на мистрис Люпекс и на свое собственное исключительное положение, а так как Имс не думал просить у приятеля дальнейших советов по своим делам, то и слушал он его молча всю дорогу до Буртон-Кресцента.
– Надеюсь, вы нашли благородного графа в добром здоровье, – сказала мистрис Ропер, как скоро жильцы ее сели за стол.
– Я нашел благородного графа в отличном здоровье, благодарю вас, – отвечал Джонни.
