Назавтра в тот же час Ева была на прежнем месте. Она украсила шею веточками кораллов, а уши – изумрудами. Ева слегка сердилась на Адама, который полагал лучшим украшением цветы. «Ты так говоришь по одной причине – тебе не хочется добывать для меня кораллы и изумруды, а цветы тебе нравятся, потому что они всегда под рукой. Вот я и думаю: разве я не заслуживаю, чтобы муж мой ради меня постарался?»
Змея появилась очень скоро. Она сказала: «Какая ты красивая, Ева!» – и, извиваясь, поползла дальше по тропке. Но Ева, конечно же, ее окликнула. Она принесла молока какого-то растения в тыквенной плошке и пригласила змею разделить с ней завтрак. Сначала они кое о чем поболтали – о том, как идут дела у Евы с Адамом, и Ева принялась рассказывать, рассказывать, пока речь не дошла до интимных подробностей. А так как она вознамерилась вытянуть из змеи секрет Бога, то нарочно разоткровенничалась:
– Прекраснее всего то, что я чувствую и свое наслаждение, и Адамово, а он, по его словам, мое. Словно мы – не два отдельных тела, а одно-единственное.
– Ах, и у меня с моим змеем то же самое.
– Ну да?
– Точно. И все, кого я ни спрашивала, говорят то же, словно сговорившись. Так и должно быть. – Тут змея опять коснулась языком Евиной щеки и прошептала ей на ухо: – Но могло быть и лучше.
– Правда?
– Куда как лучше, если бы Господь не украл у нас часть наслаждения.
– Что ты говоришь!
Змея сделала вид, что готова прикусить себе язык.
– Ой, прости! Я ведь ничего не хотела тебе говорить. И проговорилась! Коснулась-таки секрета Господа.
Ева поднесла ей тыковку и дала напиться. Потом спросила, нравятся ли змее ее кораллы и изумруды, и если нравятся, она готова подарить их ей.
– Я ничего не скажу Адаму, – бросила она, приглаживая волосы. – Тайна останется между нами.
– Ах, она уже стольким известна!
– Я думала, что ее знаешь только ты одна.
– Да нет, ее знают все подземные твари.
– Ну, тогда мне все откроет гадюка. Она уж вон сколько дней вокруг меня вьется – хочет заговорить. Видно, тоже из-за этого самого.
– Брось, гадюка не знает и половины моего. Я-то лучше всех осведомлена. По правде сказать, только мне одной открыта вся тайна Бога от начала до конца. Все очень просто. Как я уж сказала тебе, Он крадет у нас часть наслаждения. И делает это, потому что не может иначе. Он подпитывается нашей любовью, как ты – картошкой, а я – орехами. А не будь у Него любви…
– Не будь у Него любви… Что тогда?
– Не знаю. Думаю, Ему пришлось бы умолять нас…
– Чтобы Господь молил нас о чем-то?
Змея заговорила решительней:
