– Да, именно умолять. А тогда посмотрим, дадим мы Ему что-то иль нет…
– А нам-то от того какой прок?
И тут Сатана чуть не совершил роковую ошибку. Он хотел сказать: «Власть», но вовремя поправился:
– Большее наслаждение. Неизмеримое наслаждение, как то, что получает Бог. Достаточно вам с Адамом отказаться отдавать Ему ту любовь, что исходит от вас, достаточно вам замкнуться в себе и радоваться собственному наслаждению, забыв о других, и мы, женщины, станем много краше. Ведь мы хорошеем именно от наслаждения. Разве ты не заметила, что, если твой мачо утомлен и быстро засыпает, на другое утро ты не так счастлива?
– Адам до сих пор никогда себя не ронял…
– Ах, погоди судить… Мужчины, когда устают, предпочитают спать. Но принадлежи наслаждение только нам, женщинам, мужчины не чувствовали бы усталости, ведь если нам оно дарит красоту, им оно дает силу.
– Интересно…
Вдруг Ева заторопилась. Она вспомнила, что ее ждет Адам, и подарила змее тыковку с остатками молока. Змея поблагодарила и уползла.
В ту ночь Ева загородила вход в пещеру кучей сухих веток.
– Зачем ты это делаешь?
– Мне пришло в голову, что так мы будем совсем одни.
– Одни? О чем это ты?
– Одни – ты и я. И луна не станет нас освещать, и…
Адам уселся на пол.
– Ты ведь знаешь, что в этот час все Мироздание отдает себя любви, а мы здесь впитываем этот чудесный поток и дарим его Господу… Раньше я знал, что значит быть одному. Теперь одиночество невозможно, а кроме того – достойно осуждения с моральной точки зрения.
Ева состроила недовольную гримаску.
– Ты любишь меня не ради меня самой. Тебе важней дальний трепет какой-то звезды, чем кровь в моих венах. Ты соединяешься со мной из послушания, а не потому, что я тебе нравлюсь. Ты делаешь это будто по обязанности.
– Я делаю это, поточу что Господь указал мне, что именно так я должен любить тебя, и потому что в моей любви к тебе сокрыта вся земная и небесная любовь.
– А мне нет дела ни до небес, ни до земли. Меня интересуешь только ты. – Адам нахмурился:
– Что ты мелешь! Чтоб я больше не слыхал подобного вздора!
В полумраке пещеры Ева принялась всхлипывать. Она отбежала в угол, легла, а когда Адам подошел и хотел приласкать ее, отказалась принять его ласки:
– Нет. Сегодня – нет.
– Но, жена!
– Нет, Адам. У меня голова болит.
– Но что же завтра скажут все они?
– Ах, тебе важно только это! Что скажет завтра твой Господь? Что скажут соседки-иволги, белки из ближнего леса и форель в пруду? А до меня тебе дела нет?
