Аввосу стало дурно. Ноги подкосились. Увидевший это Закхей зажал рот рукой и от страха за своё божество даже не подумал подхватить его. Аввос упал, и складки его одежд распластались по всей поляне. Несчастный содомит пожалел, что привёл его сюда, он совсем на такое не рассчитывал. Что же теперь делать? Иди, найди Илиодора! Уж он придумает что-нибудь!
И Закхей со всех ног кинулся прочь. Я специально отослал его. Пусть каждый из них побудут теперь один. К тому же с Аввосом ничего страшного не случилось. Может переутомление, или у него такая форма аллергии на пыльцу милых гелиотропов. Сейчас он очнётся.
И вот он пришёл в себя и покинул лужайку с гелиотропами. Но к девушкам он не пошёл. Аввос спрятался под раскидистым деревом у того самого маленького прудика. Как будто отлегло; наваждение, вызванное разговором с другим сами собой, рассеивалось; как будто стало легче. Как хорошо, что и разбережённой душе доступно маленькое счастье в успокоении от печалей. Подул ветерок. Солнце показалось из-за расступившихся веток и на мгновение ослепило Аввоса. Он недовольно зажмурился и встал. Момент счастья был упущен. И получилось, что от света, света прямо в глаза стало почему-то холодно на душе.
«Аввос! Аввос!» – это взволнованный Илиодор ищет своего друга.
– Аввос! Вот ты где! Этот Закхей мне всё рассказал. Я сначала не поверил ему, но потом я тебя нигде не увидел и испугался.
Но Аввос ничего не ответил. Следующие несколько дней он тоже был несловоохотливым. Волновались даже девушки. Они подходили к нему, пробовали целовать, петь ему, а он отстранял их, пожимая плечами. Ночами ему начали сниться сны. Они ненадолго приносили какие-то эмоции. Мы-то можем (и то лишь отчасти) догадаться, почему поведение Аввоса так переменилось. А бедный духом Илиодор? Он покоя себе не находил. А несчастный телом Закхей? Кстати, его с тех пор никто не видел. Он где-то совсем затаился.
Наконец, Илиодору показалось, что терпеть этого больше нельзя:
– Аввос, почему у тебя испортилось настроение? Девушки тоже места себе не находят. Они разбрасывают свои тряпки где попало и почти выпили всё вино. – Но это не произвело никакого впечатления. Тогда Илиодор продолжил: – Со дня на день принесут новую девушку. Ты должен быть бодрым и сильным!
– Скажи, а ты никогда не задумывался, кто приносит их сюда?
То, что Аввос заговорил, уже было хорошо, однако, не этого хотел услышать Илиодор.
– Ну, наверно, их родители, те, что слышали о тебе и твоём даре…
– А почему они потом не возвращаются за ними?
Илиодор замешкался, но тут же улыбнулся и прыснул:
– Ах, Аввос! Я, кажется, понял! Ты был поэтом, а теперь ты стал философом. Ты задумался всего лишь о смысле жизни!
Аввос впервые так гневно зыркнул на товарища, что тот обязательно испугался, если бы их не отвлекла подбежавшая растерянная девушка – похоже, она была гречанкой.
– Несут! – Только и сказала она.
Аввос тут же подскочил на ноги, но пыл его резко угас.
– Пойдём! Быстрее! Разве можно опаздывать! – подталкивал Илиодор. И гречанка (или это была фригийка) глядела на него в надежде, что он заставит Аввоса поторопиться, и непоправимого не произойдёт.
Наконец Аввос собрался с мыслями и двинулся в путь. Когда он проходил мимо девушек, среди этих пьяных, развратных и ленивых тел, то представлял, как здесь появляется легионер и рубит и протыкает их насквозь своим копьём, бьёт прямо кулаком по бестолковым лицам.
Илиодор довёл друга к месту встречи процессии. Люди в чёрных хламидах были уже почти на месте, раздражая своим медленным шагом.
Аввос стоял и вдруг осознал, что считает этих людей: первый, второй, третий… Он не знал, сколько их, разве это было важно? Четвёртый, пятый… Но не мог остановиться. Затем первый, третий, пятый и все нечётные подняли новое тело, а второй и вместе с ним чётные продолжили держать носилки. Всегда ли так было, или они каждый раз договариваются? Между тем тело уже лежало на гладкой плите. Аввос стоял. Он должен что-то сделать? Да, подойди и положи руку ей на живот, ну же. Он, кажется, забыл. Илиодор, подскажи ему положить руку на живот. А нет, он вспомнил. Он подошёл. «Идите отсюда!» – и от этого ужасающего голоса, я просто уверен, у людей в масках не могло не замереть сердце. Они ушли. Илиодор как всегда было двинулся к Аввосу, но тот, не дождавшись товарища, одним рывком скинул пелену с умершей.
Как она была прекрасна! Аввос от удивления забыл дышать. Непревзойдённа! Даже в своей мёртвой красоте она просто изумительна, и именно поэтому всё было так отвратительно и мерзко.
– Аввос! Что случилось?
– Смотри, Илиодор, тебе не кажется, что она самая красивая?
– Да, она хороша. Может даже лучше многих других.
– Я мог бы встретить её на улице в обычный день. Или она могла бы быть дочерью моего соседа. Если бы я ходил по улицам, и если бы у меня был сосед. Я бы влюбился в неё и взял бы её в жёны. Мы прожили бы долгую жизнь. Долгую, скучную жизнь с ней одной, как ты думаешь?
– Но ты же сам говорил: общение с незнакомцами, работа изо дня в день…
