По дороге вдоль деревьев идут двое. Иногда они перебрасываются несколькими словами и поглядывают на придорожные камни, которые суть самый точный прибор для измерения. Они отсчитывают шаги и время или шаги времени. Или время – это шаги. Не важно. Человек, который думает так, философ. А ещё он алхимик, лекарь, писатель, астроном, и зовут его Матеус Рылюс. Рядом с ним его ученик; никто не любит учеников.
Скажу сложнее. Почти все «простые» люди не любят учителей; почти все учителя не любят учеников; а ученики не любят простых людей. Из этого софизма выходит то, что учителя как раз-таки испытывают симпатию к обычному люду и поучают его. Они доказывают, рассказывают и распинают себя перед теми, кто не хочет, чтобы их учили. Поэтому ученик ходит за учителем по дорогам, а тот, отмахиваясь, ищет, кого бы ещё воспитать, кому с восторгом объяснить многие удивительные тайны, что почти уже открылись ему самому.
Сложно? Сложность – это такая плата за точность. Я и сам следую за мэтром Матеусом как покорный ученик, а он в своих думах не замечает меня. Я завидую его настоящему ученику Стефану Баличу. Я ревную к нему и точно следую за ними обоими.
– Я, кажется, начал сочинять книгу, – говорит, точнее, бормочет Матеус. – Это будет книга размышлений о трагедии. Я возьму за основу несколько античных трагедий и попытаюсь вместе с читателем поставить её. Только сценой будет моё и его воображение. Нет, моё воображение будет режиссёром… Все декорации наши будут: стена или поляна, стол, несколько стульев, возможно, понадобится ширма и какие-то мелкие предметы. Всё, с чем мы сталкиваемся каждый день. Это всё для того, чтобы нам было как можно легче всё представлять, ведь представление наше не на сцене театра, а в нашей голове. При желании можно вообразить даже то, что сцена себе и не позволит, но я склонен думать, что мало вещей, даст возможность сосредоточиться на многообразии чувств.
– Учитель, а кто же будет читать эту книгу? – спрашивает ученик. – Может, лучше обобщим наш опыт в медицине. Неспокойно нам становится, а последний приём так совсем чуть не перепугал меня.
Но Матеуса было уже не остановить. Он мог говорить часами, и, к сожалению редко что-то записывал. Однажды он сказал Стефану так: «Иногда придёт в голову такая чудесная мысль в замечательном предложении – настоящая поэзия! Продиктуешь его про себя, ты знаешь, да? Да, неплохо! Вот перо; ага, и бумага тут. Но нет никакого сигнала из мозга записать. Ведь писать – это столько времени займёт, а ведь в это время можно… совершенно ничего не делать. Такая роскошь!» Вот и сейчас мэтр «надиктовывал» себе под нос что-то новое.
– Это будет диалог с Мельпоменой. В одной руке она держит маску с гримасой боли, душевной – какой же ещё, в другой меч как символ поражения человека, борющегося с роком. Ещё надо выбрать героя. Яркий герой, вся жизнь которого одна большая трагедия, – это Эдип. Несчастный, судьба поставила на нём крест ещё до его рождения. Если бы проклятый оракул не предсказал, что мальчик убьёт отца и возляжет с матерью, если бы отец не поверил, если бы слуга его не спас, если бы…
Вокруг был солнечный и свежий день и мир. Мэтр вдыхал свободу и выдыхал творчество. Какое это было счастье следить за сигналом из вечности, мыслить и творить. Как волнительно испытывать надежду, что твои мысли и творчество подарят такое же счастье другим.
Между тем Матеус продолжает.
– Но вот ещё один неудачник, самый удачливый из всех, полубог, наказанный богами тоже только лишь за то, что родился. Это Геракл. Да, Геракл мне нравится. Надо сразу же наметить два аспекта… я уже вижу… Первый: несмотря на своеобразную обыденность для самого Геракла, образно говоря, «момента подвига» и уверенность в победе, он всё-таки – герой. Единица, способная искоренить зло, защитить невинных, наказать негодяев. Его первое появление должно вселить трепет в зрителя-читателя. На фоне беспросветного ужаса, безнадёги, его семья, люди по-своему спокойные от приближающейся смерти, уже видящие мир всё ещё своими глазами, но уже условно из царства Аида, встречают мужа. Геракла. Он один, и он – всё! Он не боится царя Лика, он победит его армию. Он это совершает, и тем страшнее то, что произошло далее! Стефан, ты помнишь, что произошло дальше?
– Ну да, Гера послала на него безумие, он принял своих детей за солдат и убил их.
