– Смотрите, я даже придумал мизансцену! Представьте: несчастный старик – это отец Геракла, героя – плачет и, утирая слёзы, смотрит на несчастную невестку, чьи глаза крепко зажмурены, а лицо словно отупело от страдания. Они сидят у алтаря Зевса, перед своим разграбленным, заколоченным домом. Между ними три мальчика: младший, совсем кроха, тихо играется с дощечкой; старший, почти подросток, просто сидит, а средний уснул. Женщина, не двигаясь, держится за ножку спящего сына, краешки глаз и губ её устремлены вниз, а брови вверх. Старик, горестно приобнимает и гладит по голове старшего от затылка через лоб, словно хочет закрыть ему глаза: либо, чтобы он не видел страданий матери, либо как мёртвому. Мимо них проходят люди и изо всех сил стараются не замечать страдания и горя, что покрывают, словно колпаком, старика, женщину и детей. Возможно, даже цвета в их круге на тон темнее…
– Ты лечил сына бургграфа? – резко спросил инквизитор.
– Сына? – сбился Матеус. – Да, я был у него один раз по приглашению господина бургграфа. У мальчика была неизлечимая болезнь удушье или по-гречески asthma, и я отказался лечить его. У меня не было необходимых средств, а болезнь была очень запущенной.
– Утверждают, что ты сделал это из мести, что господин бургграф грозился однажды выпороть тебя и выбросить из города.
– Нет, я не делал этого из мести.
– Так ты убил его колдовством? Тебе кто-то помогал? Говорят, у тебя был горбатый помощник, некоторые видели, как он совершал сатанинские ритуалы.
– При чём здесь ритуалы? Asthma может передаваться по наследству, если кто-то болел аллерг…
– Утверждают…
– Доносы! – перебил отца инквизитора Рылюс. – Всегда среди людей будет кто-нибудь с вредным характером, кто портит жизнь всем остальным. И даже если девять человек – это лучшие друзья. Они вместе будут бояться десятого, а не наоборот
– А если им нечего бояться? – позволил себе усмехнуться инквизитор.
– А если на них направлена алчность, зависть, трусость, подлость? Мне иногда тоже кажется, что я могу всё, что захочу; что я способен создать всё, что пожелаю. Стану посреди улицы, и у меня на всё хватит сил. И только против одного я бессилен: против явной агрессии и скудоумия. Как мало! Но… И у меня опускаются руки.
– Запишите, подсудимый вступает в диспут, отрицая сговор с сатаной.
– Ну конечно, я понял! У нас сейчас диспут. Это спор! Наверное, простой епитимьей я уже не отделаюсь, раз меня судит столь почтенный старец…
– На дороге нашли книги, – сказал инквизитор. – После беглого взгляда было выяснено, что в них содержится информация, противоречащая христианским учению. Твои ли они?
На секунду Матеус засомневался, чтобы отказаться от них. Отказаться от книг и смягчить приговор. И сказал:
– Да, мои.
Инквизитор кивнул секретарю.
– Это редкие книги, и в них нет ничего плохого, – выдавил Матеус. – Мне стоило большого труда найти их. Они помогают мне, они могут помочь ещё очень многим.
– Человек, как божье творение, и так делает и понимает всё, что ему необходимо делать и понимать каждый день.
– Может быть, вы правы. Многие меня предупреждали, что не надо давать людям то, что им не нужно. Но если человек сам пьёт яд, должен ли я дать ему противоядие? Если он прыгает в пропасть, должен ли я поймать его за руку? Кто решит эти задачи?
– Решал бы эти задачи, а люди решали бы свои, более насущные.
– Но что насущнее моих вопросов, я не пойму?! – встрепенулся Матеус.
– Догмат только один, не каждому дано его толковать…
– Каждый должен понимать, что ему говорят, что он слышит, что видит или что он читает. Ведь и вы должны знать, как это сложно "понимать слова". Евангелия, ведь все чудеса в них – это не просто чудеса – это великая мудрость! Ходить по воде – это означает: верь в себя, и ты сможешь всё, даже невозможное, а усомнишься – утонешь. Вода превращена в вино – в хорошей компании и вода слаще вина. Накормить толпу двумя рыбами и тремя хлебами – делитесь, и тогда хватит всем! Это же ведь так просто, поймите!
– Запишите, еретик говорит…
– …человек не вникает! Чаще всего человек живёт по-скотски из-за того, что у него нет денег, довольствуясь имеющимся куском. Но если кто-то богат, так он окружает себя скотской роскошью и принимает её за единственное благо. Одинаково сложно пользоваться малым достатком, как и многим. И одинаково сложно думать.
– Запишите, еретик проповедует отказ от собственности. И ты убил сына бургграфа из зависти?
Но мысль мэтра Матеуса была уже не здесь. Она снова творила книгу, которую никто не запишет и не прочтёт.
– Да! Человек – скот! И единственное отличие в том, что её можно научить быть человеком! – распалялся Матеус уже не оттого, что его отправляют на костёр, провоцируя, а оттого, что его не понимают.
– И кто же научит? – схитрив, привстал инквизитор.
– Я! Я хочу, и я могу учить!
– Ты?! – алчно подскочил изумившийся Модестус, радостный, что подсудимый сам произнёс эти слова.
