Кейт была удивлена и обрадована, что эта информация еще не стала достоянием общественности.
– Да, мы расследуем обстоятельства исчезновения ребенка Чарли Джулингса. Он исчез примерно одиннадцать лет назад…
– На Дороге дьявола, – закончил за нее Алан. – Да. Я только что просматривал полицейские досье… Полиция считает, что он упал в ущелье и утонул. Я также вижу, что семья обратилась в суд с ходатайством о выдаче свидетельства о смерти заочно. – Он заколебался, казалось, обдумывая этот факт, затем поправил очки и продолжил внимательно просматривать папку. В его кабинете не было окон, и наклонная лампа отбрасывала длинные тени на стены.
– Нас наняла бабушка Чарли. Именно она подала прошение в суд и теперь сожалеет об этом.
На мгновение фраза повисла в воздухе.
– Готовы взглянуть на тело? – наконец спросил патологоанатом. Харрис посмотрел куда-то сквозь Кейт и Тристана, которые глубоко вздохнули и кивнули. Алан направился к выходу из кабинета.
Кейт не была в морге Эксетера полтора года, но там ничего не изменилось. В комнате с высоким потолком стояли в ряд шесть столов из нержавеющей стали, контрастировавшие с ослепительно-белой плиткой стен. С момента ее прошлого приезда на стене над холодильниками появилась большая электрическая мухоловка, и ее сияние отражалось от плитки и стали, придавая им фиолетовый оттенок.
Джемма ждала их рядом с крошечным телом, накрытым простыней. Она осторожно приподняла ее, и Кейт была потрясена, увидев тело маленького мальчика, лежащее на столе, на котором мог бы поместить взрослый человек. Когда они подошли ближе, он показался им еще меньше, чем когда его вытащили из ямы. Тело вымыли, оно было очень бледным и походило на странную горгулью, снятую со стены готического собора.
Тристан прикрыл рот рукой, и даже Харрис побледнел. Было что-то почти жуткое в том, как выглядел этот ребенок, словно он спал, как на тех викторианских снимках, где мертвых детей запечатлевали «уснувшими».
– Как такое возможно, что тело пролежало в земле одиннадцать лет? – спросила Кейт, потрясенная медленным разложением.
– Понимаю ваш вопрос. Я тоже сомневался, что это тело пролежало в земле одиннадцать лет, если предположить, что это Чарли Джулингс. Тем не менее, мы проделали большую работу, изучая слой и тип почвы, и провели судебно-медицинскую экспертизу для получения исчерпывающей информации о местности, где вы его нашли. В этой почве очень высоко содержание торфа, что препятствует проникновению кислорода и бактерий, которые могут размножаться и поражать плоть. Кроме того, на всей территории, окружающей валуны, имелся слой сфагнового мха. Вода или грязь, попавшие под слой этого мха, будут лишены поступления кислорода из атмосферы. Кроме того, сфагнум впитывает кальций и магний, что делает почву и воду слегка кислыми. Добавьте это к торфянистой почве, и можно смело сказать, что мальчик медленно мумифицировался в земле, – заключил Алан.
– Так вы думаете, что именно это тело пролежало в земле одиннадцать лет? – уточнила Кейт.
– Из-за замедленной скорости разложения я не могу точно определить время смерти.
– Теперь вы можете накрыть беднягу, – проговорил Харрис. Джемма натянула простыню на крошечное тельце. Кейт поняла, что увиденное подействовало на всех присутствующих.
– Мы смогли провести вскрытие. В легких воды не было. И на теле нет следов травм, за исключением правой ноги, где сломана кость. Перелом большеберцовой. И я не могу определить, отчего он умер.
Харрис кивнул.
– Вам удалось извлечь ДНК, которую можно использовать для сравнения с ДНК членов семьи Чарли Джулингса?
– Да, удалось извлечь костный мозг и получить хороший чистый образец ДНК. Вчера поздно вечером его отправили в лабораторию, и мы сможем получить результат уже сегодня, – проговорил Алан.
Либби и Стива Хартли увезли из аэропорта Бирмингема в полицейской машине.
Стив молчал, пока мимо них проносилась автострада. На Либби надели наручники, но после их протестов по поводу неправомерности ареста полиция разрешила ей ехать в машине без наручников. Окна заднего сидения были зарешечены. Решетка и стекло из плексигласа также отделяли их от двух полицейских, сидевших впереди, и они не могли слышать, о чем те говорят.
– Они будут допрашивать нас по отдельности, – нарушил молчание Стив. – Что ты собираешься сказать?
Либби повернулась к нему. У нее было бледное лицо и расширенные глаза, как у загнанного в угол животного. Он заметил, что она прикусила щеку.
– Ничего. Мы ничего не скажем.… И мы в полицейской машине. Мы их не слышим, но они, вероятно, слышат нас, – зашептала она. Он вспомнил, что Либби страдала от паранойи и раньше, когда ее психическое состояние ухудшалось. Когда она думала, что в стенах установлены подслушивающие устройства и что за ними следит полиция.
Стив закрыл глаза и запрокинул голову, сделал глубокий вдох и выдох. Он чувствовал, что его может стошнить. На заднем сиденье полицейской машины было ужасно тесно, там пахло потом и страхом.
