За окном зашумел дождь, темнота сделала освещённый дом самым уютным и мирным местом на земле, этаким кораблём в океане весеннего вечера, вчерашних проблем, сегодняшних открытий, позвякивания хрустальных подвесок на люстре, умопомрачительных ароматов, шорохов, прилетающих из тёмных углов, где внезапно обнаруживался Чегевара, и посапывания Несси. Дождливые струи отрезали их от всего мира, сделав их корабль настоящим ковчегом, плывущим по этому дождю, по этому вечеру в музыке и неожиданной безмятежности.
Никогда Женя не был особенным меломаном… нет, конечно, кое-что мог определить по звучанию, недаром же всё детство краем уха слышал, как брат занимается.
— Играет вперемешку, что в голову приходит, — сообразил он. — Это Моцарт, а это… как его… а, Вивальди, кажется.
А потом… потом он уже не мог определить автора, его просто уносило куда-то потоком музыки, настолько гармонично вплетавшейся в его настроение, что казалось — она звучит внутри.
Рядом обнаружилась Милана, к которой на руки тут же пробралась Несси, и Женька решился — почти беззвучно задал вопрос:
— Что он играет?
— Это его музыка, — Милана смотрела на мужа и улыбалась так нежно, так…
— Дорого бы я дал, чтобы на меня когда-нибудь так посмотрели… посмотрела Ира, — вдруг сообразил Евгений, и только тогда до него дошло, что именно Милана ему ответила.
— Его? Он реально это вот написал? — шёпотом уточнил он.
— Ну да… — Милана удивлённо покосилась на деверя. — Ты разве не знал, что он теперь пишет музыку?
— Знал, но… но это же невероятно! Это так… здорово! Он, что, гений?
— Возможно, — серьёзно кивнула Милана.
— Пётр Иванович, у нас новости! — Хантеров позвонил Миронову-старшему утром следующего дня.
— О Николае?
— Нет, о Евгении…
— Слушаю… — напрягся Миронов, машинально подумав о том, что сыновья последнее время как-то активно испытывают его на прочность.
— Он приехал к Андрею и даже с ночёвкой. До сих пор там. Ни драки, ни скандала не было. Всё вполне благополучно.
Когда Хантеров говорил «благополучно», то это означало, что можно выдохнуть и по крайней мере на этом участке событий подвоха не ожидать.
— Хорошо как… — пронеслось в голове Миронова. — Неужели нашли общий язык?
Как выяснилось, вопрос он произнёс вслух, и Хак исполнительно на него ответил.
— Похоже на то… забегать вперёд не будем, но я думаю, что они сумели поговорить по душам.
— А не пора ли нам по душам побеседовать с Николаем? — осведомился Миронов.
— Дай мне ещё немного времени, — попросил Кирилл Харитонович. — Надо кое в чём убедиться.
Праздники у нас любят, отдаются им всей душой, лелеют их и традиционно уважают это время. Именно поэтому Хак прекрасно понимал — бессмысленно пытаться найти и опросить людей, плотно окопавшихся кто где — на дачах, в парках, на отдыхе у моря.
— За праздники он ничего фатального не сделает, тем более что за ним присматривают, а дальше… дальше мы разберёмся!
Евгений уже давно вернулся домой, был облизан с ног до головы своими псами, привычно облит презрением со стороны котов, прощён, выпущен на работу, и даже успел разругаться с технологом по поводу новой серии кормов, как вдруг ему позвонил Николай.
— Ты где? На заводе на своём? Вот и сиди там. В лабораторию сегодня не суйся, понял? — вместо приветствия произнёс он.
— С чего бы это?
— С того, что я так сказал! — Николай был уверен в своей власти над младшим управляемым и покладистым братом, поэтому откровенно удивился, услышав решительно высказанный маршрут, по которому его отправил Евгений.
— Я как раз сегодня буду в лаборатории! И не говори мне, что я должен делать, понял?
— Ты что, не понимаешь, что ты со своими дурацкими кормами ей не интересен? Это просто неуместно… твоё там появление! — забухтел Николай.
— Мы с ней вообще-то работаем. Это ты там появляешься с вениками и без образцов для исследования. Я вот вообще не понимаю, зачем тебе нужна была лаборатория? Ты ж как разливал свои концентраты по флаконам, разбавляя их и примешивая разные красители и ароматизаторы, так и продолжаешь это делать!
Женя не ожидал такой реакции от старшего брата!
На него вылился такой поток негодования, ярости и претензий, от которых хотелось отряхнуться, как крупному псу от воды.
— И запомни! Ирина на тебя второй раз и не посмотрит! Ты — ничтожество. Ни одна серьёзная девушка не захочет с тобой быть! — слова как гвозди вбивались в голову Женьки, уничтожая его. Но прошедшие дни не прошли даром…
— Заканчивай! Я не буду тебя больше слушать! — рявкнул всегда такой управляемый и покладистый Женька. — И не лезь в мою жизнь! И как на меня будет смотреть Ирина, не тебе решать!
Николай ничего не понял… Как это? Младшего он в принципе не воспринимал как соперника, как противника, как… как что-то хоть минимально значимое. И тут, нате вам!
