Моника снова широко улыбнулась. У неё были белоснежные жемчужные зубы, а блёстки светились на губах так, словно это была звёздная пыльца:
— Конечно же нет! Я ведь здесь с папой, а это означает, что нельзя ни-че-го, кроме прогулок по саду и чтения толстенных книг в библиотеке. Выглядеть достойно, вести себя достойно, разговаривать достойно и прочая скукота.
— Наверное, ты из очень знатного рода у себя на родине? — предположила Лиза.
— Ах, да, знатный род, — южанка закатила глаза, изображая своё отношение к упомянутому словосочетанию. — Мой отец — третий сын нашего короля.
— Значит, ты и вправду принцесса? — уточнила девушка.
— Если тебя не смущает то, что всё наше королевство с лёгкостью можно уместить внутри стен Трира, то да, принцесса, — кивнула Моника.
Они поднялись на три пролёта лестницы и оказались перед узорчатыми дверями из какой-то золотистой породы дерева. Лиза осторожно потянула за ручку и приоткрыла дверь на этаж — перед ней было светлое помещение с окнами, на которых стояли в горшках и кадках чудесные кремовые и малиновые гибискусы.
— Когда у тебя экзамены? — поинтересовалась южанка, указав на пролёт между окнами.
Там висела овальная доска из пробкового дуба, на ней длинными булавками были закреплены бумажные объявления, записки и чуть выцветшее расписание.
— Я уже сдала экзамены, — ответила Лиза. — К нам в посёлок приезжала комиссия из Вестенской Академии, и с ними был профессор… магистр Тэрон. Он преподаватель по магической защите.
Моника раскрыла рот от удивления и не сразу отреагировала на слова новой знакомой:
— Магистр Тэрон пригласил тебя учиться? А говорили, что он не берёт учеников, лишь одному сделал исключение в прошлом году.
— Ну да, — Лизабет осторожно провела пальцем по расписанию, отыскивая единственное имя, которое было ей знакомо. — Может быть, он берёт по одному в год…
Напротив распорядка лекций и практических занятий по защите значилось угловатое и сухое: Маг-р Тэрон Л. Она вспомнила цепкий взгляд магистра, который сопровождал её на протяжении всего выпускного испытания, и невольно ощутила ползущие по спине мурашки. Всё-таки, как он оказался на другом конце класса в один-единственный миг? И почему не выдал сердитой председательнице то, что накануне Лиза воспользовалась усиливающим порошком, стафлексом? Действительно ли он почувствовал её дар, тщательно скрываемый из чувства самосохранения, или только подозревал в юной волшебнице силу, которую можно будет развить должным обучением?
— Нужно было оставить твои вещи у меня в комнате, — покачала головой Моника. — А ещё ты, должно быть, голодна и устала.
— Всё в порядке, — улыбнулась Лиза, разглядывая одну из комнат для практики.
Все помещения, за исключением лабораторий и склада учебного инвентаря для уроков боевой магии, были открыты. Девушки осмотрели весь этаж, поочерёдно заглядывая в каждую из аудиторий. Толкнув одну из дверей, южанка вскрикнула и отпрянула назад:
— Не советую смотреть! Зрелище не для слабонервных! Теперь я понимаю, почему эта дверь всегда была заперта…
В небольшом помещении стояли полукругом на специальных подставках скелеты разнообразных существ размером от кошки или собаки до человеческого и, кажется, медвежьего.
— Но это ведь просто кости, — усмехнулась Лизабет. — Учебные пособия. Парочка была у нас в школе, мальчишки пугали ими малышню из младших классов.
Моника всё ещё выглядела испуганной и нервно теребила маленький белый платочек:
— Надеюсь, они не разгуливают по Академии по ночам, как рассказывают старшекурсники. Потому что в этом случае и вправду лучше было бы снять комнату в городе!
На этот раз засмеялась Лиза. Они двинулись дальше. Миновали несколько учебных классов, разнообразных, как и дисциплины, преподаваемые в них. Одни были сплошь завешены картами, рисунками и изображениями неизвестных земель, странных существ и даже, как подумалось девушкам, иных измерений. В других, наоборот, царил минималистический порядок, лишь скромно стояли на столах ученические микроскопы или предметные доски для исследования предметов. Встретился им и иллюзионный кабинет — погружённая в зеленоватый полумрак комната с двумя стоящими параллельно зеркалами и свисающими с потолка приспособлениями из металлических колец и нанизанных на них пластинок. Пока Лизабет зачарованно разглядывала раму зеркала, расписанную витиеватыми символами, Моника вдруг коснулась её волос и спросила с большим удивлением в голосе:
— Почему ты не носишь серьги?
Девушка задумалась:
— Не знаю. Может быть потому, что у меня их никогда не было?
Темноглазая прикусила язычок, но долго молчать она не умела:
— Слушай, давай проколем тебе уши, а? У меня много украшений, я подарю тебе какие-нибудь серёжки! Скажи, что ты согласна, Лиза? А? Согласна?
Лиза потрогала рычаг, который был, по всей видимости, предназначен для поворота зеркала, и взглянула на своё отражение:
— Моника…
— Можно просто — Ника. Ну? Будет очень красиво, вот увидишь!
— Пожалуй, немного позже. Знаешь, у меня сейчас в голове только учёба и… и я бы хотела сначала понять, что это за место, и какие здесь правила. Извини.
