Он передал мне с могилы рубашку и штаны.
– Чулки, я смотрю, ты уже получил. А еще одна рубашка хлеба не попросит. Пусть будет.
Он передал мне также кушак. И, когда я все принял, приложил палец к губам. Чтобы это осталось между нами. Чтоб не слышали покойники, как он меня разбаловал. Держа в руках охапку вещей, которые я заработал одним своим появлением на кладбище, я стал выбираться из ловушки, которая была мне уготована дядей Йованом. Солнце уже зашло. И все вдруг резко покрылось мраком.
Надоедливая сестра Люпка с круглыми очками и ровно подстриженными волосами говорит, что в больницу меня привез в пролетке один торговец зерном, возвращавшийся из Бунара, где он был каким-то послом. Может быть, тот самый, которого я видел на главной улице?
Придя в сознание, я еще некоторое время бредил, упоминая разные имена, а потом заснул и проспал целый день.
Все плохо. Когда гляжу на тень, у меня перед глазами трепещут огоньки. В моей памяти появляются всё бо́льшие провалы. Я читаю то, что написал вчера, и ничего не помню из описанного. На самом деле я помню лишь того Йована. А остальное, должно быть, я выдумал.
Стоит мне дотронуться до бумаги, как она сминается под рукой. Пальцы все измазал чернилами. Если все это – только сон, то очень убедительный.
Весь день звонят колокола. Интересно, они что-то празднуют, или все же пришел конец?
Закончив читать записки из Ягодины, отец Михаило какое-то время таращился на стену. В квартире стояла жара, и окна были широко распахнуты. Мягкий сквознячок колыхал пламя свечи, которое своим трепещущим отблеском оживляло стену. Но не отца Михаила.
Он находился в том странном состоянии почти приятного отупения, когда человек не ощущает никаких потребностей. Даже мыслить. Иногда человек пребывает в таком состоянии всего несколько минут, а иногда оно может продлиться часами.
Когда большая свеча сгорела примерно на десять сантиметров своей высоты, Мики без всякого на то желания оказался в ванной комнате. И точно так же, без осознанного желания, он выдавил на зубную щетку немного пасты и начал чистить зубы. Когда Мики, склонившись над раковиной, тер зубы, ему показалось, будто он слышит в своей голове голоса. Священника охватила тревога – медленно, но упорно нараставшая. Мики перестал чистить зубы и тотчас же сообразил, что голоса доносились извне его головы и даже извне ванной. С зубной щеткой в руке и хорошо сформированной пеной, защищавшей его губы, он встал в дверях прихожей и прислушался. Из общего коридора дома послышался очередной женский крик и сразу же вослед ему – звонкий звук громыхания металла по ступенькам. Крики продолжили ритмически повторяться и тогда, когда по зданию прогремели чьи-то бегущие шаги.
Мики не успел даже выяснить, что происходит, как услышал сильный стук в свою входную дверь, сопровождавшийся мольбой о помощи:
– Сосед! Отче!.. Откройте!
Мики как лунатик направился к двери.
И только когда он остановился перед своим оборонительным сооружением из обувной тумбочки и стула, священник почувствовал нечто, очень похожее на страх. Он неуверенно обратился к двери:
– Кто там?
Стук не прекращался.
– Откройте, отче!.. Это я, Райка! Райка Кесерович, с первого этажа!
Мики попытался найти предлог, чтобы не открывать – например, что он принимает душ и голый или что-то в таком роде, – но громкий стук и призыв о помощи посреди ночи лишили его времени на выдумки.
– Сейчас!.. – крикнул он в сторону двери, положил зубную щетку на обувную тумбочку и принялся разбирать оборонительную конструкцию. Он аккуратно вытащил служивший клином стул и оттащил тумбочку от двери.
Все время, пока Мики снимал цепочку и открывал дверь, женщина на лестничной клетке непрестанно просила о помощи:
– Он вернется! Поторопитесь, отче! Он вернется…
Стоило Мики открыть дверь, как соседка, плечом вперед, ворвалась внутрь. В руках у нее была корзина с бельем.
Увидев, какие обширные меры предосторожности предпринимал сосед-священник, Райка перепугалась еще больше. Открыв рот, она застыла посреди комнаты, зажав в руках голубую пластиковую корзину для белья. Левая бретелька летнего платья упала с ее плеча, что придало ей некий флер
– Что это вы тут творите? – проговорила она неуверенно.
– Никогда не знаешь… – пробормотал Мики, потряс немного стул, чтобы проверить, насколько прочно он закреплен, и только после этого вошел в комнату.
Увидев его с пеной на губах, Райка пронзительно взвизгнула:
– Отче! Что у вас случилось?
Пробудившийся Мики догадался, что это из-за пасты. Он жестом успокоил соседку и пошел в ванную прополоскать рот. А вернувшись в комнату, застал Райку стоявшей там, где он ее оставил. Но у соседки явно отлегло от души, когда она увидела священника умытым.
