– Я слыхала, что исповедь может зачеркнуть прошлое. Да просто очистить человека… Это правда? – продолжила соседка более спокойным тоном. Ее голос лишь слегка подрагивал. – Разве такое возможно? Зачеркнуть прошлое? Стереть его? – Решительно, как какой-нибудь шаман в церковной форме, Райка кистью руки с расставленными пальцами медленно стерла пустоту перед собой.
– Покаяние… Это вам не удаление аппендицита. Ничего не выйдет без покаяния перед Господом, – Мики попытался вернуть разговор в церковные рамки.
– Ладно, я покаюсь. Почему бы нет? – Райка никак не хотела отказаться от идеи исповедаться. – Правда, как это происходит? Я приду к вам, представлюсь…
– Да, – отозвался со вздохом Мики, – назовете свое имя во крещении…
– Равийойла!
– Как-как? – растерялся Мики.
– Равийойла. Это мое имя в крещении. Равийойла Кесерович, – в глазах соседки отразилась искренняя грусть. – Понятно вам, что я не могу так представиться. Равийойла Кесерович! Кто еще может дать ребенку такое имя?! Все счастье, что меня с детства все кличут Райкой. Звучит тоже не слишком красиво, но все же сойдет. Я думала изменить имя и в удостоверении личности, но уж больно это сложно сделать.
Мики с пониманием кивнул головой.
– Итак, значит, я представляюсь и потом рассказываю все, что накопилось? Ладно. Грешила я, брат… отче, но не потому, что хотела. Так выходило. Жизнь… – Равийойла-Райка явно решила исповедаться любой ценой. – Я знаю, что обо мне говорят. Что меняю мужчин, как кто-то меняет… – женщина огляделась, и ее взгляд упал на корзину с бельем. – Как кто-то меняет трусы.
Мики становилось все неприятнее. И на что это похоже – принимать исповедь без сутаны. Да еще в тапочках. А еще и это кружевное белье.
– Я прежде всего одинокая особа. Но это не значит – доступная. Правда, отче. Поверьте мне.
Мики начал было говорить, что он никогда и не думал о ней, как о легкодоступной женщине, но соседка Равийойла-Райка на полном серьезе продолжила исповедоваться.
– Если говорить о моих пороках, то начинать нужно с того, что я люблю выпить, – Райка подняла стопку, отпила глоток и снова заговорила: – Люблю, брат… Отче. Иначе мне все кажется каким-то серым и грустным. Вы и сами знаете, как это бывает. Какая компания без выпивки. А я люблю общаться с мужчинами. Даже с босяками – они мне кажутся более честными и порядочными. Сони простые, брат. Разве не так? И я с ними расслабляюсь. Но вся беда с мужчинами в том, что они всегда хотят продолжать общение в постели. И я им там, в постели, просто составляю компанию, – расхохоталась Райка.
Мики ее слова показались вполне логичными, и он с важностью кивнул головой.
– Эх, мужчины! Хотящие существа. Вишфул биингз![34] – Равийойла-Райка опять подняла стопку и отпила. Ее взгляд задержался на корзине с бельем. И тут она, совершенно неожиданно, разразилась плачем.
Священник оказался в затруднительном положении – подлить ли соседке еще ракии или убрать бутылку.
– И это кружевное белье… – заплаканная женщина показала на корзину. – Я ношу его не потому, что хочу выглядеть – не дай Боже – вызывающе, эротично. Да… Чтобы этот таксист распускал свои слюни… Нет. А потому что по опыту знаю, что частенько попадаю в ситуации, когда мне приходится раздеваться. Так пусть, по крайней мере, белье будет красивым. Понимаете? Чтоб не позориться.
Отец Михаило все понимал. Он снова подумал о дырке в своем носке.
– Ну вот, болтаю, как какая-то шлюха. Мать меня терзает. Постоянно повторяет, что мне срок выходит выйти замуж. Что останусь в старых девах. Да не обычных, а потасканных. Раньше она звала меня Райкой, а теперь намеренно – Равийойлой. С ударением. И почему она дала мне такое имя? Если хочет меня заеб… ой, извините, отче! – Райка нагнулась вперед и зарыдала. Чашка с недопитой водой опрокинулась на ковер.
– Разве я найду кого серьезного… Да и настоящих мужчин больше нету. Они исчезают изо дня в день! Как тюлени.
Отец Михаило не знал, куда деваться. Ему было крайне неловко в майке и тапочках выступать в роли священника. А если бы он встал, подошел к заплаканной женщине и положил ей руку, скажем, на плечо – то это бы выглядело, как опасное сближение.
Соседка подняла заплаканное лицо. Она немножко успокоилась – всерьез задумалась над проблемой вымирания настоящих мужчин.
– А ведь правда, разве и вы не заметили этого? Настоящие люди исчезают. Настоящие мужчины… Каждый день их становится все меньше.
Оба замолчали, крайне озабоченные. Равийойла подлила себе еще ракии.
Их молчание нарушил телефонный звонок. Мики вскочил с софы.
На проводе была Звездана. Едва переводя дыхание, шепотом она поведала Мики, что с мужем творится что-то страшное. Когда она встала попить воды, то увидела, что Чеда куда-то ушел – посреди ночи! Она разволновалась и заметалась по дому, раздумывая о том, что делать и кого позвать.
– А потом он неожиданно появился в дверях с… ну с тем, чем грабители обычно пользуются для взлома квартир. Как же он называется… отмычка, фомка… не знаю. В общем, появился с той фигней в одной руке и батареей в другой, совершенно обезумевший.
