Госпожа Агата, которой уже привычное удушье не давало заснуть, в открытое окно углядела две фигуры в темноте – как ей поначалу показалось, фигуры двух женщин, которые шепотом переговаривались у входной двери жилого дома художника. Дверь со скрипом закрывалась под действием старой автоматики, и Агата смогла лишь догадаться, что женщины о чем-то раздраженно спорят. Та, что была в коротком платье, прижалась к женщине в длинном вечернем платье – это госпожа Агата разглядела.
От угла улицы тихими шагами к ним подходил кто-то с фонариком. Агата с возбуждением предвкушала момент, когда его свет упадет на двух загадочных особ, стоявших в неприличной близости друг к другу.
Когда, наконец, незнакомый ей обладатель фонарика осветил фигуры у входа в дом, Агата чуть не вскрикнула.
Прижавшись друг к другу в любовном объятии, на улице стояли ее священник и какая-то женщина. Женщина в предельно коротком платье показалась Агате знакомой, но это точно была не попадья и не жена художника.
«Бабник просахаренный! Опять с коробкой конфет! И что опять здесь, только с другой?» – размышляла Агата.
Человек с фонариком вежливо отвел свет от непристойной парочки и, поприветствовав ее, прошел мимо, вниз по улице.
Агата, уже находясь в плену предубеждения, никак не могла взять в толк, что делать незнакомой женщине в объятиях Мики перед домом художника. Единственное, что ей пришло в голову – это сцены из какого-то американского фильма, который показывали по телевизору. Там брачные пары придумали игру со сменой партнеров! Весь фильм Агата не посмотрела, но сцены оргий, в которых женщины на глазах у всех раздевались и бросались на диваны с любым без разбора, показались ей тогда отвратительными. Она и подумать не могла, что священник так преуспел в своем порочном сластолюбии. Вроде бы все было логично. И все же, что много – то много. Да еще в сутане, как будто потерял всякую совесть! В оргиях тоже нужно знать меру.
Агата с трудом заставила себя оторваться от окна. Она испугалась, что задохнется. Села в кресло и вполголоса прочитала все молитвы, которые только смогла вспомнить.
Мики и Равийойла вернулись к своему дому. По дороге Мики сумел убедить свою соседку пойти в ее квартиру. Священник пообещал: если потребуется, он останется на всю ночь и не сомкнет глаз, охраняя ее. На самом деле он планировал дождаться, пока Равийойла заснет, и потом тайком выйти на улицу и вернуться, уже в одиночестве, к Чеде и Звездане.
Все вроде бы шло по плану. Только когда уставшая соседка, наконец, заснула, Мики расхотелось идти к друзьям. Он решил уладить все по телефону. Вернулся в свою квартиру, придвинул тумбочку к входной двери и втиснул стул.
Позвонив друзьям, Мики узнал, что ситуация немного успокоилась. Звездана рассказала ему шепотом, что Чеда отпер дверь комнаты и, наконец, заговорил. Он объяснил ей, что пытался взять какие-то материалы со стройки неподалеку для своей
– Вроде взрослый человек, а ворует ночами на стройплощадках, – весело прокомментировал Мики на радостях, что все прошло так безболезненно.
Священник с облегчением снял сутану, разулся и сел в кресло. Ему показалось, будто кресло все еще хранит тепло соседкиного тела. Мики вспотел.
Потрескивающая свеча почти догорела, выдыхавшееся пламя отбрасывало по комнате неверные тени. И только посередине ковра прочно стояла синяя пластиковая корзина, полная кружевных трусиков и бюстгальтеров. О корзине и Михаило, и Равийойла позабыли напрочь.
Мики встал убрать коробку с рукописями под софу. Обходя корзину, он остановился. Больше всего в ней было черного белья. Но попадались и красные, и синие, и белые трусики и лифчики.
«Трехцветный флаг, – подумал Мики. На мгновение ему взбрело в голову, что было бы совершенно нормально рассмотреть белье, тем более что он было стираное. Но он тотчас же застыдился своего желания. – И что это значит – нормально?» – разозлился на себя священник. Он схватил коробку с комода и пошел убирать ее под софу.
«И где это моя сумасшедшая соседка усмотрела порнографию?» – размышлял Мики, пока, кряхтя и пыхтя, становился на колени и заталкивал коробку в свой «тайник» под софой.
Пытаясь припомнить, о чем он думал до вторжения в его квартиру Равийойлы, Мики в ту ночь заснул в кресле.
Проснулся священник только утром из-за шума на улице. Жена Чомбе, Милка, ругалась с соседом из-за мусора, который не был брошен в контейнер, а оставлен в мешке вонять перед домом.
Мики попробовал вспомнить свой длинный и странный сон, из-за которого он проснулся весь в поту. Но так и не смог. Зато, когда после завтрака священник взял рукописи и продолжил читать, он, хоть и избегал клятв, но мог спокойно поклясться, что прошлой ночью видел во сне именно то, что записал таинственный автор во время своей остановки в пути в Чуприи, в стародавние времена – римском поселении Хореум Марги.
