Где-то после обеда я свернул на грязную улочку, на которой блудницы воинам и остальным заинтересованным продавали свои жизни за деньги. Хотя они выглядели гораздо более живыми, чем моя бывшая госпожа, я не заглядывался на них. И не только потому, что не имел денег.
А они были довольно навязчивые. Подходили ко мне шепнуть что-нибудь на ушко. Чесались о мои руки и спину своими грудями, растертыми перед продажей. Но я старался оставаться мертвым. Судя по всему, это им говорило только о том, что я богат как Крез и явно подыскиваю лучших по своим деньгам. Так что они даже устроили соревнование для оценки собственных чар. Роняли с плеч платья, чтобы потом, намеренно долго поднимая их, обнажить свои белые ягодицы. Шевелили языками. Словно я оказался в змеином гнезде. Я ускорил шаг, но одна из них меня настигла. Схватила меня за руку и, приблизившись к моему лицу, заглянула мне прямо в глаза. Она была необыкновенно красива и молода и совсем немного побелена. У нее были густые черные волосы и кроваво-красные губы, которые никак не сочетались с кричащим оранжевым платьем. Хотя безумный взгляд ее черных глаз полностью соответствовал ее поведению.
Я попробовал отделаться от нее жестами, а она, смеясь, потащила меня к двери низкого дома с плоской крышей. Мне пришлось сопротивляться – хотя бы из страха перед дубинками ее хозяина, удары которых я рисковал схлопотать, прознай он о том, что никакой я не богач. Но девушка была настойчивой. И сильно растянула мне тогу, которую я так аккуратно старался носить. В конце концов я вышел из себя и вырвался из ее цепких ручонок, постаравшись, конечно, чтобы она не порвала мне одежду.
На спину мне обрушился поток самых гадких слов мертвого языка и отдельных знакомых мне горловых звуков. Я не хотел обратить на себя внимание и только ускорил шаг по направлению к углу, где стояли два воина, с любопытством наблюдавшие всю сцену.
Когда они обратились ко мне, я подумал было, что все кончено, что меня, наконец, схватят и повалят на гравий.
Утром в гавани у моста я приметил одну греческую купеческую ладью с полуобработанным мрамором для надгробных памятников; а у другого берега были пришвартованы также военные суда. Там наверняка не хватает рабочей силы на весла.
Предприняв мучительную попытку объясниться руками и отдельными словами мертвого языка, я узнал, что оба воина были дарданцами[40] и на тот момент службу не несли. Они ничего от меня не хотели. Наоборот, решили позвать меня выпить вина в корчме за углом. Чтобы я немного расслабился после неприятной ситуации, в которую меня вовлекла безумная женщина.
Их предложение показалось мне, конечно, немного подозрительным, но прозвучало из их уст довольно любезно.
Не знаю, с чего эти почитатели Митры, непобедимого Солнца, так легко заключили, что я мог оказаться настоящим адептом их культа. Как бы там ни было, им не претило в полупустой корчме объяснять мне и руками и ногами, часами напролет, под вино все прелести новой религии жизни, распространявшейся с Востока. Я жутко потел, пытаясь понять их в жаркой и душной корчме, и вино мне существенно помогало в этом.
Как же хорошо люди понимают друг друга после нескольких секстариев[41] вина по два сестерция! Воины вели себя довольно галантно. Заговорщицки окружив меня, они славословили достоинства истинной мужской религии, провозглашающей конечную победу над злом на всем свете и вечную жизнь воинов Митры в бескрайних и чистых звездных сферах. Когда я попытался объяснить им, что я – не воин, они заверили меня, что им это совершенно понятно. Приверженцами их культа чаще всего являются воины, но и другие тоже почитают Митру – и чиновники, и торговцы, и рабы. Но только мужчины. Религия эта тайная, конечно – ведь это религия вечной жизни и триумфа над тьмой и смертью. Но они могут раскрыть мне, что на пути к триумфу насчитывается семь ступеней посвящения: Ворон, Жена, Воин, Лев, Перс, Солнечный Вестник и Отец. Из-за моего крайне ограниченного познания мертвого языка и полного непонимания дарданского диалекта они были вынуждены объяснять мне все это в основном жестами. И это выглядело очень забавно.
Символом женщин, которым доступ к культу закрыт, выступает гиена. Но это не значит, что приверженцы культа настроены против женщин. Многие из них женаты и имеют детей.
Даже несчастный император Коммод заделался адептом культа, но был отлучен от него после гнусного злодеяния, учиненного им во время одного посвящения, когда требовалось всего лишь символически воспроизвести убийство. Коммод опорочил культ. И удача отвернулась от него. Воины не любят императора. Да он и в принципе лишен необходимой добродетели.
Чтобы стать исповедником этого культа, каждый неофит должен пройти ряд испытаний, которые иногда длятся по семь недель, и только после этого его допускают в святилище. Но мало кто может вынести эти испытания. Хотя на самом деле в них нет ничего страшного. Нужно два раза переплыть реку, взобраться на голую скалу, перепрыгнуть через костер с закрытыми глазами и все в таком роде…
