Селтерс оказался прав во всем. Была оговорена сумма денег, которые ему, за отсутствием документов, давались на руки при условии, что он будет хранить все счета на вещи, покупаемые в магазинах. Комиссия негосударственной организации сразу же посчитала, что нашла находчивого и расторопного цыгана, идеально подходящего, по мнению поэтессы, для разных акций – да еще и жертву расовой нетерпимости.
В течение двух недель Аца был включен в различные программы, связанные с цыганской культурой, а затем и в совместные акции нескольких негосударственных организаций. Он даже присутствовал на семинарах, посвященных борьбе с гомофобией. Никто больше не спрашивал у Селтерса, откуда у него квартира и телефон, с которого он звонил – все просто думали, что человек не растерялся и наглядно проявил свою расторопность. Уже на второй месяц Аца стал функционером, которого охотно привечали в еще только формировавшемся штате активистов негосударственных организаций. Его с гордостью представляли в новом обществе, как «наш цыган». И деньги, как сказал бы Аца, «капали». После долгого времени он, наконец, ощущал себя нашедшим свой путь и удовлетворенным этим. Ведь он всегда думал, что создан именно для таких дел – дел, полезных для общества.
А потом их пути с Чомбе опять пересеклись.
Поскольку ничто происходящее в городе не остается надолго тайной, Чомбе вскоре после своей встречи с членом Главного Комитета стал в глазах общественности довольно известным предсказателем. Да и не он один – Милка тоже стала известной.
Не без помощи члена Главного Комитета о Чомбе, как о владельце пророчеств Теслы, до недавнего времени считавшихся потерянными, заговорили не только в партии. Поспособствовал тому и председатель партии, ссылавшийся в своих выступлениях на отдельные фрагменты пророчеств так важно, как только он умел. Общество заинтересовалось.
Журналистка одного из таблоидов разыскала Стошичей и подготовила о них репортаж. Беседуя с журналисткой, Чомбе и Милка пришли к выводу, что им не нужно сосредотачиваться на толковании Теслы. Покойный гигант мысли и так бы сильно удивился, увидев, что он «понаписал». Стошичи почувствовали, что настал момент, когда они могут сообщить обществу и свои видения будущего. Вместе со статьей в таблоиде были помещены и фотографии новых звезд на прорицательском небосклоне. Чомбе был запечатлен в своем знаменитом костюме, а Милка перед фотографированием даже накрасилась – да так, что ее потом никто на снимке в газете не узнал.
Целыми днями Чомбе простаивал на улице перед домом с газетами, сложенными на той странице, где была напечатана статья о нем и Милке под заголовком крупными буквами: «Сербия богаче Кувейта».
Но ему и не нужно было доказывать свой медийный успех, так как госпожа Лола обращала внимание всех на неожиданную славу соседа.
А потом понеслась работа. Соседи начали приходить, чтобы им Милка и Чомбе предсказали будущее. На улице стало появляться все больше незнакомых людей, приезжавших на дорогих автомобилях. Чомбе нравился более-менее «чистый» процесс прорицания. Когда к нему приходил клиент, он устремлял взгляд на экран выключенного телевизора, словно смотрел в стеклянный шар, и начинал толковать картины, которые только он и видел. Милка начала с гаданием на кофейной гуще, но потом вспомнила про бобы, которые с такой же целью использовала ее покойная бабка. Она бросала их на стол и, на удивление, угадывала все факты из жизни взволнованных женщин. То, что они рассказывали о себе гораздо больше Милки, никто из них просто не замечал. Ни сама Милка, уверовавшая в свои сверхъестественные способности, ни ее гостьи, взволнованные и от того еще более болтливые.
На первые деньги Стошичи немного переделали комнату с телевизором и кухню – чтобы они выглядели мистичнее. Милка купила горшки с какими-то комнатными растениями, странные цветки которых напоминали стайки попугаев, уснувших на веточках. На стены супруги повесили постеры с Саи Бабой, Теслой, предсказателем Чумаком и одну необычную картину с образом Христа с одним полузакрытым глазом и звездочками вместо нимба. А всю квартиру они перегородили дорогими тяжелыми гардинами из обивочной ткани для мебели. Темно-синего цвета с золотыми лилиями. У любого человека, входившего в их квартиру, складывалось впечатление, будто он пробирается по лабиринту.
В газетах появилось еще несколько статей с описанием видений Милки и Чомбе и их новыми фотографиями. Дело, можно сказать, пошло отлично. Оплачивалось исключительно в немецких марках. Один сеанс – пятьдесят марок. Оба супруга пришли к согласию, что сто марок было бы многовато.
Дочь взяла на себя секретарские обязанности, распределение клиентов и запись на сеансы по телефону. Она заметно изменилась.
Отказалась от мужеподобного облика, начала краситься и одеваться по последней моде. Даже грудь у нее быстро выросла.
