Свою известность Чомбе изобличил торжествуя и, вместе с тем как-то благосклонно. Аца в смущении кивнул головой.
– Я вижу будущее. И могу заглядывать людям в души… Ты ганцы, но я вижу, что ты – человек умный и серб… И не плохой. – Чомбе поднял руку. Аца немного отпрянул, но Чомбе лишь легонько положил ему руку на плечо: – Я извиняюсь… И приглашаю тебя за мой столик… давай выпьем что-нибудь вместе…
Аца растерялся. Он не знал, как поступить – то ли продолжить демонстрацию борьбы за права человека, то ли принять неожиданно любезное приглашение.
– Я здесь не один… С гостями. Иностранными… – не отводя взгляда от Чомбе, Селтерс махнул головой назад, в сторону Циле-болгарина и норвежцев. Вспышка сверкнула.
Чомбе развернулся к Ациным гостям:
– Ну и что с того? Я тоже здесь с иностранными гостьями, – кинул он взгляд на украинок и Милашина. – Пусть они все пересядут к нам за стол!
– Я думаю, что не…
– И слышать ничего не хочу, – Чомбе решительно – настолько, насколько ему позволяло внутреннее потряхивание от вина – посмотрел Селтерсу прямо в глаза. – Мы можем составить столы! – Он повернулся к кухне и крикнул: – Официант!
А дальше всё, к облегчению гостей и еще большему облегчению музыкантов, пошло так, как то обычно происходит в подобных ситуациях в сербских заведениях. Обсуждение с официантами. Утверждение микроурбанизма. Подъем, скрип стульев, отодвигание столов. Сдвигание столов. Освобождение общего стола от всех предметов. Чистые скатерти. Возвращение всех предметов на общий стол. Новое расположение. Рассаживание, обнимание. Заказ еще вина и дополнительных закусок. Звучание воеводинских песен.
Чомбе совершенно забыл о Милашине, который между делом принялся расспрашивать Циле-болгарина о возможностях дорогого цифрового фотоаппарата.
Ветерана теперь занимал только новый приятель. Он заключил его в свои объятия и настоял, чтобы они вместе выпили за сербскую победу. Норвежцы смешались с украинками, которые сразу же настроились на серьезный заработок в валюте. Чуть нежнее, чем прежде, и более манерно, не глядя вокруг себя, они теперь пальчиками с маникюром изящно поднимали свои бокалы со стола, отпивали по глоточку вина и чувственно ставили бокалы обратно на стол. Девушки явно были одними из лучших в своей профессии. По крайней мере, в Сербии.
Героический проект Ацы по защите прав цыганских музыкантов провалился. Но на душе у него отлегло от того, что удалось избежать побоев, угроза которых еще недавно висела в воздухе.
– Откуда же я тебя знаю… – повторял размякший Чомбе, пристально глядя на своего нового приятеля.
Аца решился рассказать ему, как они познакомились. В какой-то степени он ведь именно Чомбе был обязан своей успешной молниеносной карьерой. Селтерс напомнил ветерану о происшествии с пистолетом и погоне за сборщиками макулатуры.
Чомбе обрадовался. Он обнял старого знакомого, начал извиняться и резко погрустнел.
– Ты ведь ничего не знаешь, брат… Не знаешь, почему я тогда был таким нервным.
Аца подтвердил, что не знает.
– Я, конечно, пророк. Но признаюсь тебе честно – ничего бы этого не было, если бы… – Чомбе прилично отпил из бокала. – Ты понятия не имеешь, что я держал тогда в руках и что… твои ганцы… извини, рома у меня забрали. Да-да. Забрали как макулатуру! На переработку!
Хотя укрощенный дебошир был изрядно пьян, интуиция Ацы подсказывала ему, что он услышит что-то важное.
– Там все было записано… что будет. Черным по белому. Поначалу я думал, что это записи Теслы… Но нет. Еще старее. А были и такие, которым по пятьсот-шестьсот лет. Подлинники.
– Исторические документы?
Чомбе закачал головой и зарыдал.
– Они украли у меня прошлое, историю… мать их натовскую, цыганскую!
Аца уже не обращал особого внимания на прорыв эмоций собеседника.
– Значит, это были настоящие исторические документы? Пергаменты и все такое…
– И исторические, и будущие. Подлинники! Истинные подлинники!
Повторение слова «подлинники» доставило Чомбе особое удовольствие, да и немного успокоило его – такое сочетание звуков приятно ласкало слух. Но Аца был не до конца уверен, что пьяница понимает, что говорит.
– Откуда они у тебя?
– Откуда? – Чомбе вытер слезы и нагнулся к Селтерсу. Доверительно оскалил зубы и сделал выразительный жест рукой.
– Ты их украл?
Чомбе нахмурился и огляделся – не подслушивает ли их кто. Вся компания за столом с поднятыми бокалами в руках готовилась сделать очередной снимок.
– Тс-с-с… – Чомбе приложил палец к губам и еще больше приблизился к Селтерсу, заглядывая ему в глаза. – А что мне еще оставалось делать? Допустить, чтобы тот шпионища… чтоб ему пусто было!..
Чомбе так смачно выругался, что на мгновение забыл, что хотел сказать.
– Да… я их у попа… конфисковал. Соглядник в сутане… Мать его трижды, да еще раз… Через дорогу от меня живет, – Чомбе вдруг развеселился: – Он и понятия не имеет об этом. Прощелыга. Как я у него… – ветеран жестом показал, как забирал и паковал бумаги.
