Божа подумал, что отец увидал что-то, что он не заметил, и еще раз внимательно перевел взгляд слева направо. Но не нашел ничего, чего бы он уже не видел. Бросив беглый взгляд на отца, мальчик нахмурился, как он, и занял то же положение. Но все равно не мог понять, что же тут могло быть такого красивого или интересного. А потом в траве перед собой он приметил одного длинного красно-черного жука. Долго и упорно мальчик пытался заставить его залезть на сухую веточку. И когда, наконец, в том преуспел, он вспомнил, как мог бы подшутить над отцом и заставить его встать. Внимательно, чтобы жук не упал раньше времени, Божа поднял веточку и стряхнул насекомое на отцовскую майку. Но жучок не оправдал его ожиданий. Он не выказал никакого желания напроказничать и только соскользнул назад в травку.
Мики с наслаждением вздохнул:
– А известно ли тебе, сынок, что по этой дороге когда-то ходили верблюды? Караваны верблюдов?
– Верблюды? Правда? Такие, как в зоопарке?
– Ага.
– Ух ты! А тигры?
– Что тигры?
– Тигры тоже проходили?
Мики нахмурился. Тигры, которых Божа включил в его картину, все испортили. Верблюды, до того медленно шествовавшие по дороге, панически разбежались во все стороны. Вьюки, которые они перевозили на своих спинах, отвязались, и тюки окрашенного в кричащие тона шелка размотались по пыли.
– Нет… тигры живут только в…
– В Азии… верно?
– Да, сынок.
Мики глубоко вздохнул и попытался снова увидеть турецкий караван.
– А мы не Азия? – продолжил расспрашивать Божа.
– Нет, сынок…
Мики внезапно вновь ощутил усталость.
– Мы – Европа, да?
Мики ненадолго задумался над тяжелым вопросом.
– И да, и нет.
Иногда у отцов пробуждается чувство большой ответственности. Им начинает казаться, будто то, что они говорят своим сыновьям, имеет решающее значение. Что это вещи, которые их сыновья запомнят на всю жизнь. И тогда со слезами на глазах они пытаются тщательно подобранными и понятными словами передать своим сыновьям квинтэссенцию своего опыта.
– Как бы тебе объяснить… Ты слышал о Египте. Это страна в Африке. Слышал? Там есть одна большая река – Нил.
– Там живут бегемоты.
– Да. Так вот… Египет, на самом деле, – это лишь плодородные земли у реки Нил. Остальное – одна пустыня, песок. Египет – страна у реки… А Сербия… Сербия – это страна у дороги…
Божа показал на равнину в направлении неясной колеи дороги.
– Этой дороги?
– Да, – быстро подтвердил Мики, чрезвычайно довольный тем, что его маленький сын все так хорошо понимает. – По этой дороге испокон веков Европа шла в Азию, а Азия – наоборот, в Европу. Тут проходили армии…
– И верблюды?
– И верблюды…
– А тигры нет…
Мики потерял нить того, что хотел сказать. Божа был слишком активным собеседником.
– А почему тигры не шли в Азию, если они – Азия?
Мики задумался, пытаясь найти правильный ответ, который, наконец, прогонит тигров из беседы, которую он повел.
Божа не дождался ответа. Мальчик уже устал от такого серьезного разговора. Он встал и побежал через поляну в лесу к дому, где Анджелия играла с куклами. Ему было несравнимо интереснее отнять у сестры Барби и дразнить ее, пока та плачет, чем и дальше вглядываться в дорогу на горизонте. Мальчик, в общем-то, все видел и понимал, но без тигров было скучно.
Мики почти не заметил, что снова остался один. Дорога и дальше притягивала его как магнит.
«Дело не в Европе и Азии. Запад—Восток – вот что важно… Все дело во вратах. В Царьграде… А что, если б я мог просто сойти с этого склона на дорогу и продолжить путь в Царьград? С того самого места, где остановился автор путевых заметок? И посмотреть, что еще произойдет?» – размышлял Мики, грызя длинную травку. Ему все тяжелее было мириться с тем, что он проживает чужую жизнь и совершает чужое путешествие.
Погрузившийся в раздумья после разговора с сыном Мики оставался на склоне у реки, пока солнце не зашло ему за спину. Только тогда вечерняя прохлада побудила его вернуться домой.
В ту ночь Мики приснился странный сон.
Он долго шагал пешком по пустой дороге, никого не встречая на своем пути. В полной тишине, без единого звука – слышались только его шаги, все громче и громче. Как будто он шел по тоннелю. А потом ему встретился тигр.
«Я – азиатский тигр, – произнес Тигр ласково. – Если ты не пойдешь со мной в Европу, я должен буду тебя съесть! Извини, но знаешь – я очень голоден. Убили меня санкции», – тигр притворно рассмеялся, показав огромные желтые клыки. Мики с готовностью принял приглашение, развернулся и двинулся за упругим тигровым хвостом, застывшим как дорожный указатель. Пока они поспешали в Европу – тигр совсем тихо, на подушечках своих лап, и Мики, чьи шаги разносились по окрестности все громче, – тигр убежал вперед, превратился в маленького котенка и испарился.
Тут взревели моторы, и Мики напоролся на колонну немецких грузовиков и танков. Во внедорожнике во главе колонны находился немецкий офицер, а иначе известный сербский актер.
«С чего это он перешел на их сторону?» – подумал Мики.
Офицер встал со своего сиденья и вскинул руку в суровом нацистском приветствии:
– Хайль Гитлер, отец Михаило!
