В тихие и темные ночи без света присутствие рукописей, наполненных тайной, сильнее давило на томящегося в одиночестве священника.
Поверх открытых книг, не способных удержать его внимание, поп Мики все чаще поглядывал на рукописи, с опаской гадая, что бы еще интересного, загадочного или пугающего он мог в них найти.
Мики хотел забыть напрочь о путевых записках, но у него это не получалось. В конце концов он решил, что чтение заметок Дорогого Дьявола не может принести никакого вреда, и осмелел. Внимательно избегая записи путешественника, Мики продолжил читать комментарии. В заметках Дорогого Дьявола он обнаружил и короткие записи, напомнившие ему их первый разговор.
«Пространство и время даны нам как расстояние, которое нужно преодолеть. Как ребенку, который учится ходить. Игрушка, обучающее средство. Расстояние между двумя творениями, между Богом и мной, моей дорогой покойницей и мной, моим сыном и мной, любым прохожим на улице и мной, но и расстояние между мной и действительно мной. В Боге – Святой Троице между тремя ипостасями нет никакого расстояния, ни пространственного, ни временного. Именно потому, что внутри ипостасей нет никакой дистанцированности, никакой обособленности. В наших несчастных жизнях мы всегда пытаемся преодолеть бездну между тем, чем являемся, и тем, чем должны быть – заданной ролью, которой мы не в силах избежать.
Человеку – но только не Богом – был предложен иллюзорный выбор, и он выбрал владение пространством, подразумевающее рабство у времени. Он взял на себя роль властелина мира, которому при всем при том постоянно угрожают большие потери и, в конце концов, смерть.
Тот, кто захватывает себе больше пространства, не становится ближе другим, но получает иллюзию сокращения расстояния между людьми. Все находятся в его пространстве, под рукой. А утешение тем, кто оказывается под чьей-либо властью, дает осознание того, что властелином их властелина является время. Поэтому власть над временем предстает гораздо более сильной, чем власть над пространством.
Обретая власть над временем, ты обретаешь и власть над смертью. Большего могущества нет. Но, если время и пространство неразделимы, то не влечет ли за собой в таком случае власть над временем рабство у пространства – в силу некоего стабильного равновесия, явно существующего в мире?
Не находится ли автор путевых записок в плену у пути, по которому он пошел? Почему он вообще покидает одно место остановки, чтобы добраться до следующего?
Но раз он может путешествовать во времени туда-сюда, то почему бы ему не перемещаться в пространстве? Да, в любой, не важно, какой точке пространства он бежит в необозримую даль через время от всякого зла и от смерти. Я думаю, что он сознательно и свободно делает свой выбор – стать человеком, вечно находящимся в пути. Или речь идет всего лишь о коде?.. Не знаю…»
Мики пришла в голову мысль: если Драги Джавол впоследствии узнал тайну времени (а это из-за недостающих рукописей никогда уже не узнаешь наверняка), почему он тогда так погиб? Почему не избежал смерти? Быть может, он остался жив в каком-то другом времени? Эта мысль начала потом приходить в голову Мики все чаще и, что греха таить, была для него особенно соблазнительной.
Христиане веруют в Воскресение и Царствие Небесное, но не в реинкарнации на этом свете.
«Ну да, – разговаривал отец Михаило в пустой квартире сам с собой. – А Воскресения без смерти быть не может!»
Полуденное солнце спалило все. Только солома, недавно попадавшая с крестьянских телег на мостовой главной улицы у домика общинных весов, сооруженного в виде креста, как будто это церковь, портит всю картину царствования смерти в городе. На домах вывешены черные флаги, а стены разукрашены свидетельствами о смерти. И нигде живой души.
Говорят, я выжил. Победил смерть. Но я не больно в том уверен. Хотя симптомы налицо. Эстетическая катастрофа, которая должна бы меня радовать. Иссохшая кожа облезает с моих ступней и ладоней целыми полосками, а из-за обесцвеченных пятен кожа кажется грязной.
Может ли человек, оставшийся на свете один, считаться живым? Разве смерть не есть в действительности полное одиночество?
Выжили ли «Братья М. Маркович»; может, флаги на балконе над их компанией оплакивают кого-то другого?
Нигде ни одного дерева. Только мостовая, из которой тут и там прорастает какой-нибудь канделябр. У крестьян, дорвавшихся до города, первая цель – уничтожить все деревья, оказавшиеся в их поле зрения. Вероятно, затем, чтобы им не пришлось снова собирать листья. Либо – что еще вероятнее – они просто удаляют все, что могло бы смутить их души напоминаниями о селе и вызвать трещины на тонкой кожице новоиспеченных горожан. Ведь самое маленькое деревце – это вестник села, который зовет их назад. А вестников, приносящих плохие вести, убивают.
