}Билл долго искал хоть что-то, из чего можно было развести приличный костер для просушки моей одежды и разогрева припасенной еды, и за это время я успел еще больше продрогнуть. Даже виски из спасительной фляжки полковника не смог мне толком помочь.
}Вернувшийся Билл с тревогой оглядел меня, но не стал причитать. Он быстро развел огонь, развесил мою одежду так, чтобы она высохла, а не сгорела, и на скорую руку приготовил нам ужин. Еда и тепло от костра повысили мое настроение, и я решил отметить почти половину пути, пройденного по горам. Билл поддержал меня, и мы допили оставшийся виски, неожиданно сильно ударивший по нашим головам. Мы шутили и смеялись, вспоминая мою сегодняшнюю неуклюжесть, а Билл подсаживался ко мне все ближе и ближе, пока, наконец, не оказался так близко, что я случайно задел его рукой, когда помешивал угли. Я взглянул на него и заметил, что его настроение с веселого вдруг сменилось на задумчивое и даже несколько мечтательное. Он смотрел вроде бы на меня, но в то же время будто не видя меня, будто его взгляд проходил сквозь мое тело. Легкая улыбка играла на его губах, и я вдруг понял, насколько мне хочется его обнять.
}Билл не стал противиться, и стоило мне обхватить его рукой за талию, как он сам прильнул ко мне, обнимая в ответ. С ним было тепло и уютно, и я, не сдерживая себя, положил голову ему на плечо. Мы сидели так довольно долго, огонь почти погас, и Билл, видимо, решил подложить еще веток. Он как-то неловко дернулся (очевидно, за время сидения в одной позе у него затекли ноги), и случайно навалился на меня, задев щекой мой лоб. Я почти задремал и сразу же встрепенулся, поворачивая к нему лицо. Глаза юноши оказались неожиданно близко от меня, они блестели в отблесках догорающего костра и казались почти непроницаемо черными… Билл вдруг потянулся ко мне, и в следующее мгновение я почувствовал его мягкие губы на своих губах. В тот момент я не был удивлен этому поцелую, все казалось мне совершенно правильным и нужным, поэтому я, не раздумывая, ответил, зарываясь пальцами в так привлекавшие меня мягкие волосы Билла.
}Мы улеглись спать, как обычно, вместе, и я давно не спал так крепко и спокойно. На утро же мы ни словом не обмолвились о произошедшем вечером, будто бы ничего не произошло.
***
}Спустя несколько часов мы, наконец-то, преодолели водораздел между Тихим и Атлантическим океаном. Все это время мы взбирались вверх по каменистой пустоши, периодически перелезая через скалы или огромные валуны, попадавшиеся по дороге. Я не говорил Биллу, что с каждой минутой чувствовал себя все хуже и хуже, что силы покидали меня, ведь в данной ситуации не было другого выхода, кроме как идти вперед: остановиться здесь на привал или ночевку мы не могли, следовало перебраться через хребет и найти укрытие там.
}Билл иногда останавливался и с тревогой смотрел на меня: он все-таки убедил меня отдать ему все свои вещи, так что я шел налегке. Конечно, мой проводник догадывался, что я подхватил лихорадку после «купания» в ледяной воде, но он и сам прекрасно понимал, что чем быстрее мы пройдем этот участок пути, тем будет лучше для меня.
}К вечеру я ослабел настолько, что мой мозг уже не в состоянии был функционировать. Я просто шел за Биллом, держа в поле зрения его хрупкие плечи, нагруженные сейчас двумя заплечными мешками. Я не смотрел по сторонам и не пытался что-то запомнить, все мое внимание было уделено тому, чтобы не споткнуться, потому что я сомневался, что смогу подняться после падения. Однако как я не следил за этим, все же ноги меня подвели, и я полетел лицом вниз на камни, чудом успев подставить руки. Билл тут же подбежал ко мне, и я попытался встать хотя бы на четвереньки, но закружившаяся голова и темнота перед глазами не давали мне этого сделать…
}…Я очнулся в пещере, достаточно большой, и в первый момент испугался, потому что не помнил, как попал сюда. Билл разводил костер и, обратив внимание на меня, подошел и дал мне напиться. Я положил тяжелую голову на наши мешки и натянул на себя покрывала: мне было ужасно холодно… Глаза закрылись сами собой…
