– Так они знают, что я буду скандалить, поэтому страхуются.
Рука у него мягкая и теплая после кармана.
– Я и не знал, что ты такой скандальный, – уже вдогонку бросает Халис.
– А с ними по-другому не получается, – на ходу вполоборота отвечает Сурен.
– Ай-ай-ай.
По рассыпавшимся от времени ступеням Сурен поднимается к Дому быта. Огибает угол здания, обитый временем до кирпича, и выходит на заброшенную парковку. За ней пустырь со стоящей посредине трансформаторной будкой, мимо которой ведет тропа («короткий путь») к Новым домам. Стена будки окрашена в белый цвет, ее ворота – в красный. Таким же красным на стене написано предупреждение «Не курит»: мягкий знак залез на ворота и растворился в них. Сурену нравится думать, что тут нет ошибки, просто надпись с кавказским акцентом – «нэ курыт!».
Идет вверх по тропинке до «храма Юпитера» и огибает его с правой стороны. Проходит меж ног опоры линии электропередачи и выходит на улицу Старикова, спускающуюся к гаражам.
Справа картина: в обрамлении одноэтажных зданий Пенсионного фонда и Сбербанка, зажатый сверху газовой трубой, а снизу железным забором, охраняющим пустырь, возвышается лысый хребет Сычевой горы. Сурен оглядывает небо. Оно поднялось. К сожалению, за домом слева не видно Эльбруса – главного предсказателя осадков. Солнце безнадежно запуталось в облачной вате. Хорошо, хоть нет восточного ветра, который обязательно приносит осадки.
И тут Сурен замечает, что кто-то машет ему с той стороны дороги. Он не сразу узнает Свету.
– Кричу-кричу тебе… Подожди!
Она торопливо направляется к нему. Движения осторожны и плавны, отчего выглядят неловкими. На несколько секунд ей приходится задержаться у края дороги, чтобы пропустить автомобиль, а потом опять спешит, придерживая рукой у паха.
– Я знала, что тебя сейчас встречу. Привет.
Обнимаются. От нее пахнет едой. В треугольнике незастегнутого ворота куртки жирнеет толстый вязаный свитер под горло.
– Мне целый пакет вяленой рыбы из Астрахани привезли. Просто обалденная. Я сразу про тебя подумала. Вот сейчас шла и знала, что обязательно тебя встречу. Думаешь, совпадение? Ты когда будешь дома? Хочу прийти к вам сегодня. Пивка попьем. Рыбка – отрыв башки.
– Да ты что! Блин, Свет, ты ж знаешь, как я работаю: без выходных и проходных.
– От работы кони дохнут, отдохни вечерок.
– А кормить их кто будет?
– Ой, прям… Всех денег не заработаешь. Ладно, я занесу вам, сами попьете с Галей.
– Давай так: я как буду знать, что рано вернусь, тебе позвоню за пару часов, и ты придешь, а пиво и все остальное с меня.
– Договорились.
Обнимаются, желают хорошего дня и расходятся. Она кричит в спину: «Галя на смене?» Он утвердительно кивает. Она бросает рукой: «Ладно».
Думает: Светка в одной поре, молодец. Как здоровье над ней ни издевается, ее не сломить. Свежа на лицо. Улыбчива. Отметил ее характерный жест рукой: предплечьем на себя, снизу вверху, чтобы поправить. Как эта штука у нее там крепится, черт его знает. А ведь был момент, когда думали, что ей все…
Вспоминает, как она смешно рассказывала про свою несостоявшуюся смерть. Как нашла у тетки приготовленный для нее похоронный костюм в шкафу. Про реакцию родственников на неудобные вопросы («Тапочки-то можно было выбрать подороже?»).
Светка добрая, а ее отношение к Сурену и Галине особенное, потому что однажды они на несколько месяцев приютили ее с дочкой у себя. Тогда и породнились.
В памяти всплывают какие-то фрагменты с ее участием. Как она на полу с Сергеем собирает пазл. Как чистит картошку, упершись локтями в колени и сбрасывая длинные лоскуты кожуры в тарелку у ног. Как сидит в кресле, задумавшись. С каким выражением вспоминает детдом. Какими словами материт бывшего мужа. Как, подвыпив, широко смеется, демонстрируя запущенный стоматологический случай. Какими глазами смотрит на дочь…
Эти образы в его воображении, а перед глазами – длинная улица, пыльная обочина, засаленные пряди прошлогодней травы вдоль увитого ежевикой забора. Проезжают мимо автомобили. Идут малознакомые и незнакомые прохожие, за одним из которых бежит белая дворняга, беспрестанно оборачивающаяся назад. Из ближайшего к улице частного двора выходит женщина и случайно хлопает калиткой. Железный забор отдает гулкой вибрацией. Не смутившись своим эффектным появлением, женщина торопливо пересекает улицу.
Сурен продолжает движение, но удар калитки вызывает в его воображении новое видение, в котором он протягивает ладонь в щель забора своего дома в Лермонтове и аккуратно вытаскивает зажатый между указательным и средним пальцами секретный гвоздь, запирающий железную дверь, которая хлопает точно так же. Если гвоздь вытащить неаккуратно, если не подпереть калитку коленом, то гвоздь издаст громкий неприятный скрежет, который обязательно привлечет внимание Жорки, и тот обязательно будет подглядывать в окно из-за занавески, думая, что его не видно. Он делает так каждый раз.
От неприятного воспоминания о брате Сурен морщится. Любая встреча с ним – это стресс. И сегодня, думает Сурен, есть вероятность его увидеть.